Сердце химеры

– Кер, мне страшно, – сказал она шепотом у костра. – Бедная Нари. Доберется ли она до дома живой?

И Керин в первый раз серьезно рассердился на сестру. Не накричал, но глаза его сверкнули таким холодом, что Ида, хорошо знавшая брата, опустила голову: «Извини!»"

"Керин поил Нари теплым взваром, по капле вливая в опухшее горло, а когда она проваливалась в забытье, целовал веки – от этой ласки Нари ненадолго приходила в себя – и снова терпеливо и бережно продолжал давать жидкость.

– Родная, еще глоточек. Умница моя…

Они все-таки добрались до Селиса. Последние километры Нари проделала на спине Керина, вцепившись в серую гриву.

В уютном имении, что стояло на границе города, окруженное небольшим цветущим садом, хоть и слегка запущенным, их уже ждали. Вернее, их ждали каждый день, надеясь на чудо.

Керин, удерживая ее на руках, заколотил в дверь ногой. На стук выбежал заспанный привратник-химера, пробормотал: «О, господин мой! Вы вернулись! Вы живы!» – и хотел бухнуться на колени, но был немедленно отослан назад – поднимать слуг.

Первой по витой лестнице сбежала Маргарита, потянулась обнять, Нари тоже простерла руки и только сейчас заметила, какими тонкими и почти прозрачными они стали.

Скайгард, видно, не ложился уже несколько дней. Он проводил время в библиотеке, ожидая вестей, и сейчас, услышав голоса из гостиной, ворвался в нее, точно ураган.

– Горошинка!

Все втроем, обнявшись, они рухнули на пол. Нари тяжело было находиться в кольце рук. Она знала, что это неправильное, иррациональное чувство: родители не причинят ей вреда, потому старалась заглушить его в себе.

– Дайте нож! – крикнула Ри, и тут же к ней со всех сторон потянулись руки, предлагающие ножи на выбор – карманные и кухонные.

Ри взяла один из них не глядя, и тот мгновенно налился магическим голубоватым свечением. Неужели так легко можно избавиться от ошейника? Или снова все бесполезно? Конечно, бесполезно! Но кожаная оплетка, поддавшись узкому лезвию, упала на пол, разрезанная без труда. Нари впервые за долгое время смогла вздохнуть спокойно…

Потом… Нари, стоявшая у крыльца, ожидая Керина, погоняла носком сапожка щепочку, загнала ее в лужу и любовалась, как та плывет, создавая рябь.

Потом она долго-долго приходила в себя.

Тот длинный первый день в памяти почти не сохранился.

Помнила, что лежала на диване, укутанная в пледы, а в воздухе витал теплый запах корицы и пряностей: мама приготовила для всех согревающий напиток. Хотя лето было в самом разгаре, трое уставших путников никак не могли согреться.

Керин сидел у изножья дивана, сжимая в руках кружку, но, кажется, так и не сделал из нее ни глотка. Нари слышала, что говорят о ней, о том, что план провалился, об Арене. «Он выжил или мертв?» – негромко спрашивали друг у друга.