Сердце химеры

Да и Скай сузил глаза, поднялся, в упор глядя на хозяина дома, но Нари, зная, что последует дальше, опередила отца:

– Разве ты муж мне, Кер-Рин-Дар? Я не помню свадебного обряда.

Нари самой было больно от этих слов. На долгие несколько секунд ей сделалось так невообразимо тяжело, что душа, казалось, горит в огне. Но надо, надо отпустить его. Керин слишком благороден, он не сможет сам, а она ни за что не станет навязываться – беглянка без дома, с чужим ребенком под сердцем. И опасность идет за ней по пятам… Керин и так сделал для нее слишком много, и Нари больше не станет подвергать риску ни его, ни Иду, ни кого-либо из химер.

– Не помнишь, значит? – глухо спросил Керин. Он так крепко сжал зубы, что на скулах выступили алые пятна.

Скай тяжело молчал, лицо его потемнело. Он переводил взгляд с Керина на дочь. Потом взглянул на Маргариту, и та кивнула несколько раз, закусив губу. А Ида, которая уловила, видно, какой-то смысл в этой пантомиме, умоляюще сложила руки под подбородком.

– Как ты сможешь защитить ее? – спросил Скай у Керина, и Нари поняла, что пока остается в этом доме.

И тут же по телу разлилась такая слабость, что стакан с лимонадом вырвался из рук – хорошо, что Керин придерживал его и не дал разбиться.

– Маскирующие амулеты. Мы сделаем Нари химерой, – улыбнулся он.

И теперь, ожидая, пока Керин принесет смешные вязаные перчатки, Нари на всякий случай перебрала в уме все побрякушки, которыми была увешана, словно весеннее деревце – дарами. На запястье – браслет, меняющий внешность. Глядя на Нари, все видели непримечательную девушку – простушку, полненькую, с серыми волосами, обычную человечку.

На втором запястье еще один браслет – на случай, если с первым что-нибудь произойдет. На груди алый камень на толстом шнурке, Керин в шутку называл его «Стиратель»: даже если Нари кто-нибудь увидит, ее образ мгновенно выветрится из памяти, как только она отвернется. И наконец, ожерелье, состоящее из нанизанных на проволоку разноцветных стекляшек, – амулет, обладающий эффектом хамелеона.

– Носи их не снимая, моя родная, – говорил Керин тем вечером, когда Скайгард принял решение остаться. – Не расставайся ни днем, ни ночью.

И я тоже всегда буду рядом.

Они сидели в комнате, которую подготовили для Нари. Конечно, она намеревалась спать в ней одна. Конечно, Керин понял это. Он оставил дверь распахнутой и, надевая амулеты, едва прикасался к ее коже. Он все понимал. Самый лучший. Самый родной. Именно поэтому Нари не должна его мучить.

– Керин… – тихо попросила она. – Сядь, пожалуйста. Хочу с тобой поговорить.

Он послушался, уже догадываясь, какого рода разговор им предстоит, и смотрел в глаза Нари спокойно и уверенно.