Сердце под прицелом

Сарматский хмыкнул, мотнул головой и разразился смехом. Остальные за ним.

Следом прогремел веселый тост Бастрыкина:

– Чтобы мы все были как автоматы: исправны, собраны и выносливы!

– Главное – без осечек! – подхватил Долженко.

– Ага, и чтобы дамы при нас были в той же готовности! – добавил Савин.

– Это уже как постараешься! – вставил Володин.

Каждую из этих реплик перемежевал смех. Вроде не так все откровенно и не о нас с Русланом, хвала Богу, а я все равно продолжала краснеть.

– Я сбегаю, позвоню… – шепнула всем сразу.

Но Чернов, придержав за руку, не дал подняться.

Кожа под его ладонью вспыхнула. Секунда, и повело жаром до самого плеча. Грудная клетка отозвалась пульсацией. А сердце под ней… Пошло в разнос.

– Сейчас уже домой поедем, – выдал Руслан глухо.

Домой.

Вместе.

Как будто между нами все по-настоящему.

Я не ответила. Не пошевелилась. Застыла, будто он пригвоздил.

Пока Чернов не убрал руку."

"– Товарищ полковник, – обратился к Сарматскому, поднявшись. – С вашего разрешения, мы с женой будем выдвигаться. Шутки шутками, а мелкому нужна мать.

Вот уж точно «шутки шутками»… А я почувствовала резкий прилив молока, едва Руслан это сказал.

Грудь молниеносно заныла.

– Конечно, Чернов, езжайте. Ребенок важнее всего, – кивнул Сарматский.

Я встала. Взяла сумку.

– Володин, что ты молчишь? – толкнула мужа Маша.

– Ждем вас с мелким на майский сбор, – тут же напомнил он. – И без отговорок.

Мы с Русланом кивнули, пожелали всем приятного вечера и, попрощавшись, пошли на выход. И чем ближе была дверь, тем яснее я чувствовала, как нарастает напряжение.

Шаг за шагом. Взгляд за взглядом. Вдох за вдохом.

Глава 25. Вот она любовь окаянная

– Это необязательно, – убеждала Чернова, собирая Севу в больницу.

Он в этот момент тоже одевался. Точнее – переодевался. Совсем близко. Но я больше не смотрела. Прятала глаза старательнее, чем когда-либо. – Ты ведь только с ночной. Зачем тебе ехать с нами? Это всего-навсего плановый прием. Поешь, поспи… Я сама справлюсь. На крайний случай Женька обратно заберет. Его спокойно отпускают на час-два, когда сильно надо.

– И что же он, интересно, говорит начальству? Куда ему так «сильно надо»? – выдал не только грубо, но и жестко. И тут же в более привычной манере отрезал: – Не обсуждается.

– Пока я растерянно пыталась проанализировать сказанное, уже совсем ровно толкнул: – Где моя черная толстовка?

Со вздохом подошла к шкафу. Поглядывая на лежащего на пеленальном столике сына, осторожно зашерстила по полкам. Когда сама складываю вещи, знаю, что где лежит. Но вчера приезжала мама и внесла свою, несомненно, бесценную лепту. Все у нее просто: сунула толстовки Руслана за мои свитера, тогда как я сто раз просила класть на разные полки... Еле нашла.