Сердце под прицелом

Кожа запылала почти до боли, а внутри заходил тот самый ток, что дает свет.

Так что больше я не рисковала.

Ухватилась неверными пальцами за ремень безопасности и застыла, сосредоточенно глядя в лобовое окно. Так всю дорогу и просидела. Даже к Севе не оборачивалась, только бы не зацепить ненароком Руслана. Слава Богу, сын спал, пробок не было, и мы доехали, пусть и не без проблем, но быстро.

Всеволод проснулся, едва муж взял его на руки. А уж внутри медцентра… начал крутиться, извиваться, хныкать и сердито тужиться.

– Эй, «Добрыня», спокойно, – скомандовал Руслан, слегка покачивая.

– Надо – значит, надо. Без паники.

У всех дети либо спали, либо тихо сидели… А наш разошелся своим лучшим генеральским криком. Естественно, все сразу же на нас уставились.

Я занервничала. Похлеще Севы, наверное.

Подавшись к Чернову, попыталась забрать сына. Но муж накрыл мою руку своей ладонью, сжал до теплого покалывания и сказал:

– Я разберусь. Займи пока очередь.

Когда он отошел, я еще пару секунд за ними наблюдала.

Чуть приподняв Севу, чтобы тому было видно его лицо, он тихо, но, как всегда, уверенно и даже как-то внушительно с ним заговорил:

– Так, боец, тут не штурмуем.

Дома будешь орать сколько влезет, я разрешаю. А здесь: не подводи мать. Учимся культуре, понял? Дома – орешь. На людях – отбой.

Сева заморгал, внимательно разглядывая отца и вслушиваясь в голос. Не думаю, конечно, что понял, о чем тот говорил, но сами интонации его, очевидно, начали успокаивать. Чернов продолжал говорить, а сын все смотрел и смотрел, будто стараясь не пропустить ни слова.

Я заняла очередь, взяла в регистратуре карточку и, вернувшись к ним, с удивлением обнаружила, что сын начал расслабляться – кулачки разжались, морщинки разгладились, губки смягчились.

А еще через минуту Сева и вовсе положил щеку Руслану на плечо, выдохнул и принялся «рассказывать» что-то на своем. Чернов замолчал, погладил малыша по спинке и ответно прижался к его головке щекой.

Это было… И мило. И сильно. Одновременно.

Как в нем срослись две роли – бойца и отца… Срослись намертво.

Как я не пыталась держаться отстраненно, внутри все опять разошлось волнами.

– Раздеть… Раздеть надо… – тихо выдохнула я, подходя ближе.

Встретились взглядами мельком, но и этого хватило.

Руки снова дрожали, когда, стараясь не касаться Чернова, аккуратно снимала с малыша шапочку и курточку. Дышала урывками, потому что воздух между нами, несмотря на наличие Севы и присутствие посторонних, неумолимо сгущался.

И тут пальцы Чернова снова коснулись моих.

Случайно.

Но будто специально.

Я так вздрогнула, что казалось, подпрыгнуло даже сердце. Грудь словно кипятком изнутри обожгло. С трудом справилась с собой.

Руслан же никаких реакций не выдал.