Сердце под прицелом

Склонив голову, я полезла в сумку, чтобы спрятать вещи Севы и достать бутылочку с водой. Поить сына в таком состоянии не рискнула, доверила это дело мужу. Руслан без заминки взял бутылочку и спокойно дал ее малышу. Тот сразу начал пить. А я смотрела на них и чувствовала, как сжимаются легкие.

Так больно… Так сладко…

– Черновы, заходите, – прокричала выглянувшая в коридор медсестра.

Рус вернул мне воду и шагнул с сыном вперед. Я следом за ними пошла, на ходу пряча бутылку.

В кабинете причин для нервов не было – Севушка явно нравился доктору."

"– Хорошенький, крепкий малыш… А серьезный, мама дорогая! Что? Ну что, мой сладкий? – ворковала Мирослава Митрофановна над сыном, ловко избавляя его от одежки и попутно проверяя то реакцию на звуки, то на визуальные объекты.

– Кожа чистенькая. Тонус в норме, – это все говорила и для нас, и для медсестры, которая бегло заполняла карту. – Головку отлично держит. Ути, Боже мой, как снова насупился, – заметила и рассмеялась. – Ты на папу похож? – глянула на Руслана, будто для сравнения. Я бы улыбнулась, если бы не волнение: выражение лица у мужа было точь-в-точь как у грозного Севы. Естественно, доктору двух секунд хватило, чтобы провести полную ДНК-экспертизу: – Копия. Вот как мамка папку любит, да? – выдвинула с непрофессиональной легкостью. Скорее в шутку, конечно, чем всерьез. Но меня все равно шарахнуло. И все внутри дернулось, вывернулось и заискрило. – Прибавка за месяц – один килограмм шестьсот семьдесят граммов… А потому про аппетит не спрашиваю…

Мирослава Митрофановна еще что-то говорила, но я почти не слышала. В голове так стучало, будто кто-то завел там отбойный молоток. Не могла сконцентрироваться.

Посмотрела на Чернова, и вовсе… сердце наружу запросилось.

Дурно стало. Прямо физически.

Так бывает, когда случайное замечание бьет в самую незащищенную точку. Увы.

А он… Ничего. Ни единой эмоции. Только темный, тягучий взгляд. Контрольный.

Что со мной произошло? Откуда это взялось? Или, и правда, было до? До свадьбы? До беременности?

Вернула себе самообладание, лишь когда Севе ставили прививки. Тело все еще подрагивало, но сознание заработало – как у матери, которая, поймав тревогу за ребенка, перестала замечать всех вокруг и сфокусировалась исключительно на нем.

Прижала плачущего сына к груди, как только все закончилось, и не выпускала из рук, пока не вышли из кабинета.

– Теперь в гинекологию? – спросил Руслан, когда Сева, наконец, успокоился.

Спросил спокойно, потому что подобные вопросы у нас поднимались во время беременности. Я вроде привыкла тогда, но сейчас все внутри сжалось уже от неловкости.

– Да, – выдавила, приложив все усилия, чтобы голос звучал ровно.

Поднялись на нужный этаж, а там народа еще больше, чем в педиатрии.