Сердце под прицелом

Я неосознанно потянулась с платком, чтобы промокнуть проступившие на его глазах слезы. Рус также машинально притормозил, позволяя мне это сделать.

Всеволод проморгался, поймал меня в фокус и мило заработал губами.

– Парень не промах. Мигом учуял… еду, – хмыкнул Чернов.

– Да я кормила его… Полчаса прошло… – растерянно толкнула я.

Всегда переживала, что сын может быть голоден.

– Он же обжора, – кинул муж. – И у сытого, между прочим, может быть желание… приложиться к сиське.

– Руслан… – выдохнула осуждающе.

Смутилась ужасно. Но так и не поняла, что больше задело: то, как он Севу обжорой назвал, или это грубое и пренебрежительное отношение к женской груди.

К моей груди.

Я и так из-за нее комплексовала.

С молоком она не только стала больше, но и изменила форму. Эти синие вены, крупные соски – ничего привлекательного.

Зачем я об этом думала?

Ответ был прост: все снова из-за Чернова.

Испытывала дикий дискомфорт и жутчайший стыд, когда он попадал на кормление и смотрел при этом не на Севу, а на мою грудь. Понимала ведь, к каким видам привык. Не то чтобы я хотела конкурировать… Просто неприятно было при мысли о неизбежном сравнении, которое будет явно не в мою пользу.

– Садись вперед, – скомандовал Руслан, едва подошли к машине. – Сзади заставлено. Я сумку с формой привез, забыл занести.

Я, естественно, замялась.

Забыл? Он никогда ничего не забывает.

Сидеть рядом с ним – пытка. Но был ли у меня выбор? Нет.

– А вдруг Сева капризничать начнет? – подала негромко, когда Чернов уже устраивал сына в подаренное дедушкой автокресло."

"– Он уснет, как только тронемся, – отозвался спокойно. И, вскинув голову, посмотрел на меня поверх крыши. – Всегда засыпает.

Хлестнуло, конечно же. Не только той болью, которую я в себе из-за него взрастила. Но и тем самым пристрелочным взглядом, от которого у меня внутри каждая клетка превращалась в автономный ядерный реактор.

Неосторожно разорвав этот контакт, я поспешила сесть.

Уже в салоне, вытеснив из мыслей все связанное с Черновым, включая и тот факт, что он по сути находится сзади меня, судорожно перевела дух и снова нервно сжалась.

«Слушала» внутри себя марш, с помощью которого Рус часто успокаивал Севу, и потихоньку приходила в себя. Но стоило Чернову занять водительское место, напряжение взлетело до небес.

Двусторонне зафонило раздачами.

Как это останавливать? Ни его, ни меня не учили. Но мы старались. Первые пару минут поездки в салоне было так тихо, будто в засаде сидим. Молчал даже Всеволод.

Потом Руслан едва слышно прочистил горло и, поглядывая в зеркало заднего вида, бросил суховато:

– Что я говорил… Отрубился, как спецназ на выезде – быстро и четко.

Я посмотрела на засопевшего малыша, а после, буквально краем глаза, на Чернова, и тут же зажглась, как лампочка.