Сердце под прицелом

– Как насчет расширения обязанностей? – прохрипел Чернов, резко перекрывая мои задушенные слова.

Этот вопрос прошел по моему телу с отдачей, которая ударила до искр. Шкафчик, на который все это время смотрела, расплылся.

– В каком плане? – уточнила в замешательстве.

И внутри стало еще суше. Прям пекло.

– До нормального брака.

Я дернулась. Не только телом… Сердцем. Всеми узлами, что накрутились внутри.

– С-с… – не сразу смогла сказать. – С исполнением супружеского долга?

– Так точно, – подтвердил он глухо. И поторопил отрывисто: – Не против?

Я зажмурилась, и перед глазами тотчас блики пошли.

Хотела спросить, почему сейчас? Что изменилось? Будет ли он и дальше встречаться с другими? Но не могла.

Вместо этого подумала о том, какие возможности это даст: прикасаться к нему, обнимать, целовать, ощущать на себе и в себе.

Не знала, как выдержу. Но хотела попробовать. Даже если все это только до выпуска.

– Не против… Думаю, так было бы правильно…

Глава 29. Скрипнув сталью, открылась дверь

Планов на выезд не было. Оперативка по стандарту – короткая, без раскачки. И распустили. Половина бойцов сразу в тренажерку двинула.

Я, понятное дело, в их рядах. Кому-то, может, норм час-два чаи погонять, а меня от бесцельного топтания в раздевалке клинило, пиздец.

Все, само собой, на рации. В СОБРе режим повышенной готовности – не просто лозунг. Образ жизни.

Разминка. Канаты. Турник.

Когда взялся за грушу, кожа уже горела и сочилась. Хотел бы сказать, что с потом и физической болью весь внутренний перегруз вышел. Да хер там. В мозгах, за ребрами, в животе, в позвоночнике – сидели реакции.

На нее. На «свою». Безвылазно.

«Не против… Думаю, так было бы правильно…»

Стоило проиграть эти фразы, в груди вальнуло, аж лязгнуло.

Согласилась. Почему? Один хуй знает. Сам я не то что не понимал. До сих пор не верил. Учитывая, как шарахалась последние дни, думал, поэтапно обрабатывать придется. Не давил же вроде. Напролом не пер. Просто спросил. А она – пустила. Без отмазок. Сдалась, как будто ждала.

Только услышал, что не против, готов был в ту же секунду гари дать. На месте. Без обвеса[1]. Сломом, как на зачистке. Но первое – сын. Второе – работа. И третье, основное – впечатлительность «своей». Понимал: рвану по беспределу, у нее от одного лишь страха оборвется цикл.

Волевым усилием выдернул себя из дома. Прибыл на базу – все, как положено. И тут новая задача встала – дотянуть до конца дежурства. Ныло, конечно, не сердце, а то, что географически и исторически располагается пониже. Боевая часть, которую хрен обманешь. Но сам факт, что вело обратно в логово – это просто ебануться неожиданность.

Когда успело так привязать? Хрен знает. Держало мертвой хваткой.

Лег под штангу. Взялся за гриф. Выжал раз, задержался и полетел рывками.