Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

 – У мстителей обычно крайне неприятные лица. Мне говорили, как я выгляжу на дуэли. Зрелище отталкивающее…

– Воистину, – вылез и Валме. – Если угодно, могу слегка помстить я. С наиприятнейшим выражением. Освежаем?

– Позже. – Ворон прикрыл глаза ладонями и сразу же их отнял. – Темплтон, вы, похоже, пришли в себя. Поздравляйте его преосвященство и ее высочество и можете быть свободны.

Дуглас вздрогнул и что-то проглотил.

– Ваше преосвященство, я всегда к вашим услугам. Ваше высочество, я хочу… Я очень хочу, чтобы вы забыли Удо… И остальное. Пусть все начнется сначала и будет… правильно… Больше мне сказать нечего.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила Матильда. Спьяну не только кусаются, но и рыдают, только при Алве с Валме она рыдать не станет. Особенно при Валме.

– Идем, чадо, – аспид ловко ухватил Дугласа под локоть, – предашься отдохновению. О грехе пития вина опосля касеры утром поразмыслишь…

Дуглас даже не рыпнулся, покосился на Ворона и пошел к порогу. Валме закрыл дверь, вернулся к столу, плеснул из епископской фляги в бокал. Свой. Подошла Этери, положила на плечо руку. Матильда дернулась сбросить – не вышло.

– Когда теряют всё, – кагетка словно бы извинялась, – остается либо потерять себя, либо начать находить… Всегда можно что-то найти.

– Ой ли?

– Что-то – всегда… Пожалуйста, поверьте.

– Сегодня в самом деле вечер сходства. – Алва поднял алатский – в этой Хандаве весь хрусталь был алатским – бокал и взглянул сквозь него на свечу. – Темплтон напомнил моему другу нашего фельпского знакомца, мой друг напомнил вам посла вашего батюшки, а теперь вы, Этери, все сильнее напоминаете мне последнюю королеву Талига.

– У меня тоже светлые волосы, и я тоже жду второго сына, – все так же, будто извиняясь, произнесла кагетка.

– Вы дождетесь. – Алва взял отложенную гитару и провел по струнам.

– Не надо! – почти взмолилась Матильда и увидела, что ее не понимают. – Не надо алатского! Хватит с меня мансая… Вообще хватит!

– Не будет."

"Не было. Четверо конных ехали чужими горами, а за ними кралась ночь. Падали в ладони звезды. Отправлялись в дальний путь к Агмарену облака и корабли. Кто-то ловил вдруг появившимися крыльями ветер, кто-то искал дорогу, кто-то хотел любви, а кто-то – вина… Багряной, прячущей песню горечи.

У ног сидел вернувшийся муж со своим носом, бровями и касерой. Тоже слушал, тоже вспоминал, ведь было же у него что-то до Сагранны и до тюрьмы! У всех до старости бывает молодость… Чтобы через годы стать выпитой касерой, разбитым бокалом, памятью…

Вечно…Чтоб струна звенела вечно,Чтоб струна звенела – ай-я-а,Чтоб струна звенела…Проклятая схожесть! Теперь она мерещилась уже Матильде.