Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

По причине, которую я вам уже назвал. Судьбы не существует, но если б она была, я не позволил бы себя оседлать. Впрочем, это не повод не выпить за вас. Вы красивы, молоды, умны, так будьте же счастливы.

– Буду. – Дочь регента и супруга маркграфа осушила бокал и засмеялась. – Вместе с вами. Вам не нравится судьба, поговорим о любви.

– Зачем… говорить?

– Затем, что я не стану называть то, что нас связало, судьбой, потому что это можно назвать и любовью. В нее вы, надеюсь, верите?

– Я ее видел. В Савиньяке до восстания Борна и еще несколько раз.

– Вы ее видите сейчас.

Я люблю вас, маршал. Так, как могу любить я. Так, как могу любить только я и только вас. Я хочу, чтобы вы это знали. Я поняла это, когда увидела рядом с вами эту лазоревку… Синичка и коршун. Нелепо.

Смелость украшает женщину не всегда, но Фриде смелость шла. Как и зеленое с золотом платье. Вечером на ней были хранящие целомудрие изумруды, сейчас – крупный жемчуг. Это ожерелье Савиньяк уже расстегивал и с удовольствием бы расстегнул снова.

– Фрида, – Лионель резко поднялся и прошел к окну, – утром мне в любом случае будет неприятно, но вы этого чувства еще можете избежать.

Вам показалось, что вы видите руку судьбы. Бергмарк располагает к суевериям.

– Бергмарк располагает к одному. Желанию позабыть о своей участи хотя бы ночью. Я жду ответа, Лионель. Ответа, не поцелуев.

Ночной ветер холодил затылок, заржала лошадь, звякнул полуночный колокол. Фрида ждала, и на ее шее мерцал южный жемчуг. Если б она просто пила вино и улыбалась…

Лионель был бы рад сейчас остаться с женщиной, при условии, что та будет молчать. Или смеяться, петь, болтать о ерунде, просить денег, наконец, лишь бы не любви в самом неподходящем смысле этого слова.

Фрида просила, и это было глупо и, наверное, жалко, будь Савиньяк сейчас способен жалеть кого-нибудь, кроме Западной армии.

– Я не верю, что вы меня любите, Фрида. Будь так, все было бы иначе и для вас, и для меня. Нам нравилось быть вместе, не более того. Мы – прежде всего союзники.

– Извольте не решать за меня. – Она резко поднялась. – Я имею обыкновение отвечать за свои слова.

– Тогда прошу вас вспомнить то, что вы сказали, придя в эту комнату впервые."

"– Я помню.

А еще я помню, что вы говорили о вашей красотке. Она столь чиста, что приходит к вам среди ночи, и столь невинна, что ищет вас в приемной маркграфа. Катарина Ариго могла научить многому. И научила… Манрик это успел оценить, или лазоревка предпочла моего дядюшку Фердинанда? Не желаете вызвать меня на дуэль, защитник девичьей чести?

– Вы – дама. Если девушку приметесь оскорблять вы, мне останется лишь жениться на ней. Простите, мне надо еще написать несколько писем.

– Пишите, но я этой ночи вам не забуду.