Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

– Вы вольны меня возненавидеть, – вежливо согласился Савиньяк, разворачивая карту, – но я вряд ли от этого кого-нибудь полюблю. О том, что у меня нет сердца, мне уже говорили. Это уродство порой мне обходится в немалую сумму…

– Вы были правы, – светским тоном заметила Фрида, – Бергмарк в самом деле располагает к суевериям. И еще к тому, чтобы видеть в графе – короля, в пиве – вино, а в скуке – любовное увлечение. Я пришлю вам на свадьбу лучшего местного пива.

– Благодарю, сударыня. Теперь мне придется сообщить вам о грядущем событии заранее.

На пороге маркграфиня все же слегка задержалась.

Правильно, потому что удержать ее Лионелю хотелось. Эта ночь стала бы светлее, не заговори женщина в жемчугах о том, чего не испытывала. Не считать же то, чего она искала, любовью! Впрочем, Фрида не только дочь Рудольфа, но и внучка Алисы, и троюродная племянница Гудрун. Дриксенские принцессы идут к цели напролом, это следовало учесть, новый Анри-Гийом Талигу не нужен…

Ли развернул-таки карту и отметил, куда мог добраться Реддинг, если решил прыгнуть выше головы, на что и была вся надежда. Что понимали в любви Алиса, Фрида, Марианна, Катарина?! Две последние об этом хотя бы не говорили, но баронесса любви все-таки хотела, потому и злилась.

Чего искала Катарина, Лионель не представлял, но от желания близости головка у нее порой кружилась. Савиньяк это чувствовал дважды, но Ариго была слишком королева, чтобы признать свою слабость, свою истинную слабость. Вот показать себя в любви они с Росио умели.

Когда, «уступив» Сильвестру, капитан личной королевской охраны граф Савиньяк провел кардинала в зимний сад, он едва не забыл, что сделал это по сговору, и невольно залюбовался достойной Иссерциала сценой.

– Мне показалось, ты увлекся, – сказал он вечером Алве.

– А мне показалось, что увлекся ты, – парировал тот. – Или лишней четвертью часа мы обязаны нескромности Сильвестра?

Тот вечер они завершили еще более нескромно, но кузинам Фарнэби это понравилось, а запертому в летних лагерях Эмилю – нет…

Лионель потянулся и отправился к маркграфу. Вольфганг-Иоганн сперва удивился, потом довольно расхохотался и предложил выпить. Разделявшая одиночество сюзерена черноволосая дама улыбнулась, разлила вино, извинилась и вышла «сменить платье».

Через четверть часа она вернулась с пухленькой блондинкой.

– Ко мне зашла моя подруга. – Черноволосая лукаво посмотрела на гостя. – У нее закончился алый шелк для вышивания… Я ее задержала. Я права?

– О да. – Платье вышивальщицы позволяло оценить высоту груди и нежность кожи. – Что вышивает ваша подруга?

– Леворукого, – захохотал маркграф, – клянусь торосами Агмарена, сегодня она вышивает Леворукого! И будет трудиться до утра.

– О, – прошептала подруга.