Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Так, накидали и натаскали камней, вышла стенка по грудь взрослому человеку. Казалось невероятным, что некогда эти руины устояли перед целой армией, но Иноходец ждал здесь боя почти спокойно, и это не было спокойствием обреченного. На скорый подход кэналлийцев Эпинэ надеялся не слишком, но умирать не собирался, напротив, это утро… предвещало победу.

– Я понял, – поделился Робер своим открытием с Балинтом, – как мои предки выбирали девиз.

– Забрались утром на башню, поглядели на врагов и поняли, что ублюдкам конец?

– Да, – Эпинэ с удивлением глянул на алата, – но как ты…

– Каждый судит по себе.

Мне хочется петь и драться, но петь больше. Ну сколько можно сидеть и ждать, то есть, прости, внушать подчиненным уверенность своим видом?!

– Не заводись, – весело посоветовал Иноходец. – Не торчать же нам с мушкетами у пролома. Защитников там и без нас хватает, да и Блора дергать незачем, человек только-только отмылся от… Люра.

– Повезло вам, – позавидовал Карои, – хотел бы я хоть одним глазком глянуть на пресловутую «перевязь». Как хочешь, а это был удар Балинта Мекчеи! Приятно, что помнят.

Медленно раздваивающийся мерзавец, красно-солнечная, свершающая жуткий круг полоса… А ведь это тоже было, и не так уж давно!

– Монсеньор, – заорали с чудом не обвалившейся колокольни, – с тыла заходят! Десятка три… На лагерь нацелились!

– Агили, вычистить.

И как слово сорвалось! Но объяснять не понадобилось, церковник только кивнул и умчался, придерживая шпагу.

– Сейчас и у нас начнется. – Эпинэ глянул на грязно-белый от каких-то растений луг. – Вы уж потерпите, пока не втянутся, чтоб перестроиться не успели.

– Да разве я против? – Балинт не удержался, погладил саблю.

 – Кажется, я готов благодарить Альберта за то, что он меня выставил из Алата. У нас разве что с кабанами повоюешь.

– Я бы предпочел кабанов, – не согласился Робер и понял, что врет, что не променяет этот бой ни на какую охоту и ни на какой праздник. – Балинт, они не должны уйти!

– А как же иначе? – удивился алат. – Вы их только ухватите, а дальше уж наше с Гедлером дело.

– Монсеньор! Монсеньор!

На хозяине дайт, обычно столь же дружелюбном и веселом, сколь и его питомицы, не было лица.

– Монсеньор… Кардинал… сильно ранен… Зовет… Вас зовет!

– Балинт, присмотри здесь! Дювье, со мной!"

"Вроде бы алат кивнул, оглядываться было некогда, растерянные, полные ужаса глаза вестника молили, торопили, гнали в обход словно бы в сотню раз разросшихся развалин, как в насмешку залитых веселым утренним солнцем.

Парень мчался рядом, на бегу пытаясь объяснить, что стряслось. С вечера несколько человек хотели уйти, пугались «дурного места», родня их удерживала, потом пришел Левий, объяснил, что ничего греховного в руинах нет, напротив, на них лежит благодать.