Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

– Альби…

Рука кардинала, красивая, с длинными пальцами, вздрагивает, двигается, будто гладя кошку, замирает. Всё! Здесь всё.

Что-то тычется в руку. Окровавленная собачья морда, плачущие, виноватые глаза. Не уберегли… Ни ты, ни пес, ни Создатель – звезды, будь они неладны, оказались сильнее.

– Монсеньор, дозвольте! – Старуха. Плачет, а в руках – алый цветок, с того кустика, что она тащила от самой Олларии. – Дозвольте вложить…

Робер не ответил, просто посторонился. Белое и алое, седины и орденский голубь, кровь и лепестки. Это не пожар и не война, это злоба, помноженная на судьбу.

– Раньше… – У мэтра Боннэ трясутся губы. – Монсеньор, раньше… Это всегда решал его высокопреосвященство, что я…

– Дювье!

– Да, Монсеньор?

– Теперь за беженцев отвечаешь ты. – Солнце, полный горя и бессильной ярости собачий вой, мушкетная трескотня. Твое место на галерее, Проэмперадор. – Готти, идем!

Глава 9

Талиг. Адрианова обитель и окрестности

400 год К. С. 15-й день Летних Молний

1

Мориска была пегой, собственно, за это Марсель ее и выбрал. Должен же он был хоть как-то дать понять если не Алве, так Зое, что они повели себя отвратительно.

Булыжники ползли себе по Надорам и ползли, пока бы они еще доползли до чего-то нужного, Рокэ шестнадцать раз успел бы выставить морисков, ощипать «гусей» и унять Олларию, так ведь нет! Свалился в дыру, а расхлебывать молодоженам, старику с больной спиной и Эпинэ, которому вообще-то надо выспаться и жениться… Валме похлопал кобылу по скорее белой, чем гнедой, шее и привстал в стременах, озирая окрестности. Три кэналлийских полка выходили на позиции, и в недалеком будущем впереди светили скачка и рубка, к коим Марсель не испытывал ни малейшей тяги. В отличие от некоторых."

"– Я не понимаю, – завел свое Мевен, – почему Дэвида… то есть графа Рокслея, оставили на заставе и почему я не могу участвовать в бою.

– Потому что оба вы сомнительны, – охотно объяснил Валме, – но ты несколько меньше, ибо мой однокорытник. И вообще должен тебе заметить, что никаких упоений в боях, безднах и тем более лодках нет.

– Можно подумать, – взвился Мевен, – я не знаю, что такое война!

– Можно, – подтвердил Марсель. – Если бы знал, не рвался бы в драку. Уверяю тебя, после кэналлийцев дело тут найдется разве что ызаргам, но их у Кольца не водится.

Зато, говорят, когда-то в Старой Барсине росли удивительные огурцы. Не то чтобы я верил…

– Ты дождешься, что я тебя вызову!

– До конца нынешних безобразий дуэли под запретом, – напомнил виконт, – на этом сошлись не только все регенты, сколько бы их ни было, но и покойный анакс в разноцветных…

– Рэй Валме, рэй Эчеверрия зовет.

– Сейчас прибуду, – по-кэналлийски откликнулся Марсель, – сохраняйте мне этого рэя, ибо он готов бежать в сражение.

– Да, рэй.