Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Перехватить на марше, разбить и отобрать осадный парк. Лионель Савиньяк это понял, хотя он и не сумел сохранить трофеи.

– Сударыня, он смог сохранить армию и вырвать у Хайнриха мир, – не согласился Чарльз и осознал, что защищает кошачьего маршала, не переставая на него злиться.

– Не могу с вами не согласиться, – чуть ли не в первый раз подал голос хозяин. Говорил он тихо и словно бы с трудом – пуля в грудь не шутка. – Савиньяк не за трофеями охотился, а добывал мир для Бергмарк и Надора, а значит, подкрепления для Западной армии. Нельзя сохранить все, поэтому маршал пожертвовал трофейными пушками.

Он пожертвовал бы и бо́льшим.

Чарльз мог бы добавить, что Проэмперадор Надора пожертвовал бы всем и всеми, включая себя, но промолчал, понимая, что не сможет объяснить, почему ему, капитану Давенпорту, это поперек горла. Графиня вернулась к своей вышивке; кажется, это были гнущиеся над водой тростники. Баронесса Вейзель объясняла генералу и полковнику, что надлежало делать маршалу, Катершванц слушал и соглашался, Мелхен молчала, глядя в окно, за которым голубело озеро. У нее были удивительные глаза, не карие, а золотистые, как кагетские топазы.

Давенпорт смотрел на девушку и думал, как найти подходящие камни, пока не сообразил, что его поведение становится неприличным. Капитан заставил себя перевести взгляд на обронившую наперсток хозяйку. Досадливо поморщившись, графиня наклонилась прежде, чем кто-то из мужчин успел оказать ей услугу. Когда женщина выпрямлялась, выпущенные поверх диадемы локоны немного сбились в сторону, и стало видно, что виски у графини Гирке совсем седые.

3

С лошади Марсель слез, тоскуя о пузе.

Врать и умалчивать дипломату проще, чем адуану, пузо же способствовало дипломатичности. Пристегивая его, виконт словно бы спускал с цепи незримого, но очень бдительного пса, но пузо сгинуло в Олларии. Было бы забавно, если б его отыскал дорвавшийся до посольских особняков Салиган, хотя об урготские тайники обломает зубы и он.

– Помнишь перепелов по-урготеллски? – спросил виконт Котика, тот умильно улыбнулся и тут же получил пряник. Прошлое эту чистую и живущую днем сегодняшним душу не смущало, даже если было вкусным. Валме присел на корточки и заглянул волкодаву в глаза.

 – Тебе, между прочим, еще Эвро утешать. И что ты ей скажешь?

Котик о подобном не задумывался и хотел пряников, Марсель был несказанно рад его присутствию, но испытывал некоторую неловкость. Получить назад собаку, когда Эпинэ потерял Марианну, Пьетро – Левия, а Валтазар – вазы, казалось не вполне справедливым. Конечно, Алва тоже сгинул, но соберано, по словам Зои, хотя бы оказался там, где хотел. И к тому же он никак не желал вспоминаться как покойный.