Шепот гремучей лощины

– Что с моим отцом? – Парень топтался на месте, не решался подойти.

– Операция закончилась. – Ей бы хотелось сказать, что операция закончилась успешно, но она не могла давать ложных надежд. – Он… Твой отец перенес ее… мужественно. Сейчас он стабилен. Жара нет. – Она снова положила ладонь на холодный, точно лед, лоб. Почему он такой холодный? Надо непременно померить температуру.

– А пули? – На лице парня промелькнуло, но тут же исчезло облегчение. Словно бы он волевым усилием запретил себе расслабляться и верить в лучшее. – Зосимович достал пули?

– Все до единой.

– И… что теперь? Как нам дальше?

«Нам» – это вот этому белобрысому парню и незнакомцу, который ни жив, ни мертв. Лида тут ни при чем, но так уж вышло, что и от нее многое зависит.

– Мы будем за ним наблюдать. Наблюдать и ухаживать. Первые сутки после операции самые важные. Я надеюсь…

– Он фартовый! – парень не дал ей договорить, шагнул к столу, стал в изголовье. – Слышишь ты? Мой батя фартовый! Он непременно выживет! Не нужны нам какие-то глупые надежды!

– Хорошо. – Лида кивнула. – Никаких надежд. Но ты позволишь мне за ним приглядывать? Ему нужен уход.

Ему нужен уход, а ей не нужно разрешение этого мальчишки. Так почему она спрашивает?

Он долго не отвечал, а потом спросил:

– Чем я могу ему помочь?

– Пока ничем. Я скажу, если что-то понадобится. Как его зовут?

– Григорий. Его зовут Григорий Куликов. И он герой! Ясно тебе?! Его фрицы хотели расстрелять за то, что он спас в Видово людей. – Парень сорвался на крик, зло вытер рукавом совершенно сухие глаза.

– Я не сомневаюсь. – Лида и в самом деле не сомневалась. Почему-то ей казалось, что этот незнакомец… Григорий очень особенный.

И не только в медицинском смысле. – А тебя как звать?

– Я Митяй.

– Очень приятно, Митя. Я Лидия Сергеевна.

– Знаю. – С воспитанием у Мити были проблемы. Или не с воспитанием, а просто в жизни. Ведь он не белобрысый, он седой. Что должно было случиться с молодым парнем, чтобы он поседел?

Вариантов у Лиды было много, кое-что она испытала на собственной шкуре. Ноющая поясница – это еще не самое страшное. Страшнее были головные боли. Они случались внезапно, выбивали почву из-под ног, враз превращали в беспомощное и никчемное существо.

Таких приступов у нее было уже два. Оба раза ей удавалось отлежаться, как-то перетерпеть, никого не потревожить своими проблемами. Да и кого тревожить, если она прекрасно знает, что с ней! Последствия сотрясения головного мозга. Или ушиба, что несомненно хуже. Ее били не только по почкам, но и по лицу, по голове… Но не нужно об этом думать сейчас! Сейчас она в безопасности! И проблемы у нее есть куда более важные.

– Вы врач? – спросил Митя, переходя на уважительное «вы».

– Я медсестра.