Шепот гремучей лощины

То ли мысли, то ли воспоминания, то ли грезы.

– Это твой замок, тебе виднее. Опусти мост, я покажу.

Сева огляделся. Его замок? Все вот эти башни, бойницы, кованые ворота его?! Раньше все было белокаменное, ажурное, парящее. А теперь серое, ощетинившееся, неподъемное… Вот этот подъемный мост… Его опустить?

Только подумал, как мост со скрежетом пошел вниз, а башня, ближайшая к нему, начала рушиться.

– Не бойся, я успею. – Девочка взяла его за руку, заглянула в глаза…

Сева проснулся в холодном поту, вскинул руки, уклоняясь от летящих на голову камней, и лишь потом открыл глаза.

– Кошмар, блондинчик? – спросил Митяй почти сочувственно. – Упыри снились? Мне они почти каждую ночь снятся. Я хоть не ору во сне?

– Не орешь. – Сева покачал головой, а потом неожиданно для самого себя сказал: – Мне нужно уйти.

– Куда? – Насмешки в Митяевом голосе поубавилось.

– Туда.

– Хочешь своими глазами увидеть?

Все-таки научились они понимать друг друга с полуслова.

– Да.

– Не будет там ничего, Сева. – Уже и по имени называет. Верный признак, что волнуется. – Если и были какие следы, так их давно снегом замело.

– Нет больше снега, весна на дворе.

 – Из медного таза Сева зачерпнул воды, плеснул себе в лицо.

– Но и следов никаких тоже не осталось. Сева, ты меня сейчас послушай, только не кипятись, просто попытайся понять. Нет ее больше, понимаешь? Мамки моей нет, и Танюшки твоей нет. Ни я мамку мертвой не видел, ни ты Танюшку, но это ничего не меняет. Их больше нет в живых.

– Я должен убедиться.

Он и сам не понимал, в чем именно хочет убедиться. В том, что увидел во сне? А сон это что, если не ошметки чувств? Он просто не хочет поверить, что Таня мертва. И он должен убедиться! Потому что иначе мучиться ему до конца своих дней.

– Хорошо. – Митяй замолчал, наверное, подыскивая новые аргументы. – Я сейчас тебе сделаю больно, но это по-дружески, почти по-братски."

"Не хотелось еще больше боли, но если по-братски…

– Горыныч той ночью взял их след. Батя говорил. След взял, но вернулся. Почему он вернулся, Сева? Не потому ли, что нашел ту, которую искал?

Больнее не стало. Сева и сам уже сотни раз прокручивал в голове один и тот же вопрос. Почему вернулся Горыныч? Если бы не сон, он бы, наверное, смирился.

А теперь он обязан увидеть все своими собственными глазами.

Митяй все понял без слов, покачал седой головой, спросил:

– Когда собираешься уходить?

– Сегодня.

В землянке повисло тягостное молчание, а потом Митяй сказал:

– Я с тобой.

– Не нужно, оставайся с отцом.

– С отцом все будет в порядке. Если тогда не помер, то и сейчас не помрет. А вот ты или в болоте потопнешь, или в лесу в волчью яму свалишься. Ты же городская рохля, блондинчик! – сказал и беззлобно ткнул Севу в грудь. – Опять же, дорогу ты не знаешь.