Шепот гремучей лощины

Не думал Григорий, что она у него есть, а поди ж ты…

Убить не убили, но, когда бить перестали, подумалось, что живого места на нем больше нет. А потом подумалось, что на мертвом живого места быть и не может, и стало смешно. Он смеялся разбитым в кровь ртом, скалился по-собачьи, а фрицы пятились и пятились, в глазах у них был ужас.

На расстрел его не вывели, а выволокли. Ни живого места, ни целой кости. Так ему тогда подумалось. А еще подумалось, что так он и не сделал за свою жизнь ничего путного. Даже подаренным тетей Олей вторым шансом воспользоваться не сумел. Думал, расстреляют прямо тут, у коровника, но нет – потащили к машине.

Может не захотели марать стены его кровью, а может боялись. Они ведь его боялись даже вот такого, искалеченного и полумертвого, чуяли в нем нечеловеческую суть. Не потому ли хотели убрать подальше с глаз? Григорию было все равно, когда и где умирать.

А в Гремучей лощине наступила весна. Как-то незаметно, всего за один день истаяли остатки снега, и закатное солнце светило ярко и радостно, заливало все красным, как кровь, светом. Григория выкинули из машины на краю оврага. На ногах устоять не получилось, как не пытался, но на коленях устоял.

Этим гадам хотелось бы, чтобы он ползал, но не дождутся. Хрен им!

Убивать его приехал тот самый эсэсовец, глотку которого он едва не перегрыз. Ох, жаль, не успел! Шея немца была замотана шарфом, но Григорий даже через толстый слой шерсти чуял запах его крови. Жаль, теперь уж точно не дотянуться!

Выстрелы прозвучали один за другим. Боли снова не было, только мягкие удары в грудь. Мир кувыркнулся в тот самый момент, когда Григорий закрыл глаза. С закрытыми глазами смерть может сойти за сон.

Перед тем, как уснуть навсегда, он ощутил полет. Или падение на дно оврага? На пороге смерти это уже не важно. Жаль только, что обещание не сдержал…

7 глава

Никто из них не собирался выполнять данное бате обещание, никто не собирался оставаться на месте. Поэтому, стоило только бате скрыться в густом подлеске, как они с блондинчиком тут же рванули с места. Вот только убежать далеко не вышло, на опушке леса дорогу им заступила трехглава тварь. Заступила молча, беззвучно. Стояла, зыркала красными глазами, скалилась, но стоило им только попытаться ее обойти, как тварь снова заступила им дорогу.

– Что?! – Спросил Митяй с вызовом. – Чего стал?! Пусти! Кому говорю, пусти нас, псина!

– Это он приказал не пускать, – тихо сказал блондинчик.

– Кто? – Митяй обернулся, посмотрел на него почти с ненавистью.

– Дядя Гриша. Сам в деревню пошел, а ему велел нас охранять. Что тут непонятного?

Непонятного тут было много чего! Непонятного и нечестного! Батя не должен был идти в деревню в одиночку, не должен был так рисковать! Он, Митяй, уже потерял мамку.