Шкура

– Не вздумай, Панкрат! Не человек ты, что ли? – заерзал Егор, проглотив кусок целиком. – Он спился! Старый, как трухлявый пень!

– Не боись, кулаками махать не стану. Пришло время собирать камни! – прогремел Панкрат и, махнув на стол рукой, тяжелым шагом направился в койку. – Спать на печке будешь! Допьешь и полезай!

– Мать моя женщина, – съежился Егор, сунув под колени пальцы. – И что ж теперь будет, а?

Глава 14

Он выпил наливку всю, до капельки, доел закуску, облизал пальцы и посмотрел на печь. Уф, и как на нее залезать? В глазах двоится, тело обмякло, Егор покачивается на табуретке, а вставать надо. Приподнявшись, он с грохотом сел обратно и прислушался. Панкрат повернулся на другой бок, молодые не вышли узнать, что за шум, – значит все в порядке. Егор вновь встал, ухватившись за край стола. На полусогнутых ногах он добрел до печи. Прислонился к ней плечом, выдохнул. Покурить бы, да пальцы не слушаются. Ай, черт с ним, спать так спать! Упершись лбом в деревянную лестницу, мужик засопел. С губы на бороду потянулась прозрачная ниточка, организм заносит, а лезть надо. Подобрав слюни, он поставил одну ногу на первую ступеньку, левой рукой вцепился в шторку, а правой – в перекладину. Подтянулся, покряхтывая, переставил вторую ногу на перекладину повыше, но промахнулся. Так и рухнул задом на деревянный пол, озвучив тупую боль, возникшую в пояснице, жалобной фразой «чтоб тебя через коромысло». Хозяева проснулись. Первый прибежал Панкрат. В кухне темно, хоть глаз коли, но скрюченную человеческую фигуру у печи разглядеть смог. Спасибо лунному свету, пробивающемуся в небольшое окошко.

– Шмякнулся? – догадался брат, протирая сонные глаза. – Так тебе и надо. Чего пораньше спать не ложился? – сунув руки под мышки Егора, потянул его наверх."

"– Так я-а-а, это… ну… того самого, – заикался пьяный гость, повиснув на руках крепкого хозяина.

– Пьянь болотная, – Панкрат пытался поставить брата на ноги, но они висели, как тряпки на просушке. – Стой! Становись! – ругался Панкрат, потея от натуги.

Вроде брат и весит чуток поменьше, но тяжелый – сил нет.

– Поставь свои крэгли. – Пыхтел Панкрат. – Сейчас брошу, мать твою.

За его спиной стояла Марфа. Она всматривалась в полумрак и в мыслях жалела Егора. Бедолага, угораздило же… Лишь бы темечком не ударился. Кое-как поставив пьянющего мужика на «костыли», Панкрат подтянул его к лавке, усадил, поднял голову (взявшись за бороду), внимательно посмотрел ему в лицо. Крови нет – уже хорошо.

– Жив?

– Жж (ик) иво-ой, – криво улыбнувшись, еле выговорил Егор.

– Здесь будешь спать. На полу, – показав указательным пальцем на доски, Панкрат ушел в комнату за подушкой и запасным одеялом.

Марфа наклонилась, быстро провела осмотр головы и, убедившись, что мужик не покалечен, отошла назад.