Сияние

О том, например, как Хорас Дервент продал отель группе остроумнейших людей из Лас-Вегаса, а те, в свою очередь, перепродали его потом столько раз и стольким разным компаниям, что никакой налоговой службе оказалось не под силу выяснить, кто же его реальный владелец. И как они дождались подходящего момента, чтобы превратить его в игрушку для главарей мафии, после чего в шестьдесят шестом году отель прикрыли, когда одного из них здесь немножечко пристрелили. Вместе с телохранителями, оберегавшими его покой у дверей президентского люкса. Потрясающее место, этот ваш президентский люкс! Вильсон, Гардинг, Рузвельт, Никсон и Вито-Мясник… Я ничего не перепутал?

Какое-то время на противоположном конце линии удивленно молчали, а потом Уллман очень тихо сказал:

– Не вижу, какое отношение все это может иметь к порученной вам работе, мистер Торранс.

Тут нет…"

"– Но самое интересное началось уже после того, как здесь прикончили Джиенелли, вам так не кажется? Два простейших трюка. В какой руке монетка? А вот и не угадали! И «Оверлук» оказывается в собственности частного лица – женщины по имени Сильвия Хантер… Она, конечно же, по чистой случайности с сорок второго по сорок восьмой носила фамилию Дервент.

Сильвия Хантер Дервент.

– Три минуты истекли, сэр, – вмешалась телефонистка. – Дайте знать, когда закончите разговор.

– Дражайший мистер Торранс. Все, о чем вы тут толкуете, – широко известные факты. Достояние давней истории.

– Мне эти факты известны не были, – возразил Джек. – И я сильно сомневаюсь, что публика широко осведомлена о них. По крайней мере далеко не обо всех. Вероятно, об убийстве Джиенелли действительно еще помнят многие, но едва ли кто-то имеет полное представление обо всех чудесах и странных манипуляциях с «Оверлуком» после сорок пятого года.

И почему-то в выгоде всегда оставался сам Дервент или его помощники. Во что, например, превратила «Оверлук» Сильвия Хантер в шестьдесят седьмом – шестьдесят восьмом годах, а, мистер Уллман? В элитный бордель, не так ли?

– Торранс! – Шок в его голосе пронесся по двум тысячам миль телефонных кабелей, не претерпев ни малейших изменений.

Улыбаясь, Джек бросил в рот вторую таблетку экседрина и принялся жевать ее.

– Ей пришлось срочно продать отель после того, как в нем умер от сердечного приступа один очень известный сенатор. По слухам, когда его тело обнаружили, на нем не было ничего, кроме черных нейлоновых чулок, пояса и пары туфель на шпильках. Изящных таких туфелек из лакированной кожи.

– Злонамеренная и ни на чем не основанная ложь! – выкрикнул Уллман.

– Неужели? – усмехнулся Джек. Он уже чувствовал себя намного лучше. Головная боль постепенно уходила.