Сияние

Он положил в рот последнюю таблетку экседрина и разжевал, наслаждаясь вкусом горьковатого порошка, тонким слоем покрывшего полость рта.

– Это был прискорбный несчастный случай, – сказал Уллман. – А теперь переходите к сути, Торранс. Что вам нужно? Если вы собираетесь накропать вонючую клеветническую статейку… Или в вашу дурную голову пришла идея шантажа…

– Ничего подобного, – перебил Джек. – Я позвонил потому, что вы не были со мной до конца откровенны. А еще…

– Не был до конца откровенен? – возопил Уллман. – Боже всемогущий, значит, я, по-вашему, должен был перетряхнуть все грязное белье отеля перед каким-то смотрителем? Да кем, черт побери, вы себя возомнили? И каким образом все эти давние случаи затрагивают лично вас? Или вы боитесь, что привидения будут разгуливать по коридорам западного крыла, накрывшись простынями и пугая вас криками по ночам?

– Нет, в привидения я не верю.

Однако прежде чем дать мне работу, вы основательно покопались в моей личной жизни и в прошлом. Вы поставили меня в унизительное положение, подвергнув сомнению мою способность позаботиться о вашем отеле, и отчитали, как учитель школяра, справившего малую нужду в раздевалке. Вы вели себя со мной оскорбительно.

– Я просто ушам не верю! Никогда не сталкивался с такой дерзкой наглостью, – сказал Уллман, задыхаясь от возмущения. – Мне бы следовало немедленно вас уволить. И я, вероятно, так и поступлю.

– Боюсь, Эл Шокли будет возражать против такого решения.

– А я боюсь, мистер Торранс, что на этот раз вы перешли все разумные границы, когда даже терпение безусловно преданного вам мистера Шокли может наконец иссякнуть.

На мгновение головная боль вернулась к Джеку с первоначальной отупляющей силой, и он даже закрыл глаза, чтобы выдержать приступ.

Словно со стороны он услышал собственный голос, задавший вопрос:

– Кому принадлежит «Оверлук» сейчас? Им по-прежнему владеет «Дервент энтерпрайзис»? Или вы сами слишком мелкая сошка, чтобы знать такие подробности?

– Все, с меня хватит, мистер Торранс. Вы – рядовой служащий отеля, который ничем не отличается от мальчишки-коридорного или кухонной посудомойки. И я не собираюсь отчитываться…

– Хорошо, тогда я напишу письмо Элу, – перебил его Джек.

 – Уж он-то все знает. Не зря заседает в совете директоров. И у меня будет возможность добавить к написанному небольшой постскриптум относительно того, как…

– Дервент не владеет отелем.

– Что вы сказали? Я не расслышал.

– Я сказал, что Дервент не является владельцем отеля. Все держатели акций – это люди с восточного побережья. Вашему приятелю, мистеру Шокли, лично принадлежит самый большой пакет, что составляет более тридцати пяти процентов. А имеет ли он связи с Дервентом или нет, вы должны знать лучше меня.