Сияние

(Зачем ты продолжаешь дразнить его? Тебе действительно хочется быть уволенным?)

– Мне плевать. Даже если в какой-нибудь пятой главе вы напишете, что папа римский прелюбодействовал у нас с духом непорочной Девы Марии, – отозвался Уллман, снова повышая голос почти до крика. – Я лишь хочу, чтобы вы убрались из моего отеля!

– Это не ваш отель! – проорал в ответ Джек и с грохотом повесил трубку.

Он сидел на высоком стульчике в кабинке, тяжело дыша, чувствуя себя немного напуганным

(немного? черта лысого! он перепугался всерьез)

и не понимая, какого лешего он вообще решил позвонить Уллману.

(Ты снова потерял контроль над собой, Джек.)

Да. Да, потерял. Нет никакого смысла отрицать это. Но хуже всего было то, что он представления не имел, каким влиянием на Эла пользуется этот напыщенный маленький хмырь, и даже не отдавал себе ясного отчета в том, как много дерьма способен снести от него Эл во имя их «проверенной долгими годами дружбы». Если Уллман реально настолько хорош, насколько себя выпячивает, и предъявит Элу ультиматум: или я, или он, – не заставит ли это Эла встать на его сторону? Он закрыл глаза и представил свой разговор с Уэнди.

«Ты будешь поражена, детка, но я снова потерял работу. На этот раз мне пришлось немало потрудиться, чтобы съездить человеку по морде через кабель телефонной компании «Белл» длиной две тысячи миль, но я справился с этим блестяще».

Он открыл глаза и вытер рот носовым платком. Ему хотелось выпить. Дьявол! Ему просто необходимо было выпить. Чуть ниже по улице находилось кафе, и у него было достаточно времени, чтобы пропустить бокальчик пивка.

Всего один, чтобы привести мысли и чувства в порядок…

Но он лишь в бессилии крепче сцепил руки."

"Вопрос так и остался без ответа: зачем ему вообще понадобилось звонить Уллману? Номер отеля «Серф-сэнд» в Лодердейле был записан в небольшом блокнотике, лежавшем в офисе рядом с телефонным аппаратом и рацией. Там имелись телефоны водопроводчиков, плотников, стекольщиков, электриков и тому подобное. Джек переписал номер на упаковку со спичками вскоре после того, как встал с постели тем утром, – желание позвонить Уллману уже тогда четко оформилось в его сознании.

Да, но с какой целью? Однажды в период беспробудного пьянства Уэнди обвинила его в том, что, обладая явной склонностью к саморазрушению, он не имел смелости и присутствия духа довести стремление к смерти сразу и до конца. А потому находил множество способов, чтобы его медленно убивали другие, от чего страдал он сам и мучилась его семья.