Сияние

Он привык доверять своим инстинктам.

Город остался далеко позади, и Холлоран разогнал свою машину до шестидесяти, что было превышением скоростного лимита. Держась в крайнем левом ряду, он обгонял почти весь транспортный поток, двигавшийся в сторону Питерсберга. По опыту он прекрасно знал, что его лимузин будет отлично держать дорогу и на девяноста, и на ста двадцати и даже не скрипнет. Но дни увлечения гонкой остались позади. Теперь мысль о том, чтобы выжать сто двадцать на самом прямом участке шоссе, только пугала его. Да, он действительно постарел.

(Господи, как же сильно несет апельсинами! Быть может, он недоглядел и купил перезрелые?)

Насекомые бились в лобовое стекло. Он включил радио, настроенное на станцию в Майами, передававшую джазовую музыку, и салон наполнил голос Эла Грина:

Каким же славным было время нашей встречи.Жаль расставаться в этот поздний вечер…Он открыл окно, выбросил окурок, а потом опустил стекло совсем низко, чтобы избавиться от запаха апельсинов. Постукивая пальцами по рулю, чуть слышно принялся подпевать. С зеркала заднего вида свисал, покачиваясь, медальон Святого Христофора.

Но запах апельсинов внезапно усилился, и Холлоран понял, что сейчас произойдет нечто непредвиденное. Что-то неотвратимое надвигалось на него. В зеркале он мог видеть собственные глаза – округлившиеся и удивленные. А затем это пришло. Удар огромной силы, от которого исчезло все вокруг: и музыка, и дорога, и его собственное ощущение себя самого как отдельного и уникального человеческого существа. Чувство было такое, словно кто-то приставил к его голове невидимый пистолет и выпустил в висок вопль 45-го калибра.

(!!!О ДИК О ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ!!!)"

"Как раз в этот момент его лимузин поравнялся с универсалом «пинто», которым управлял белый мужчина в спецовке рабочего. Тот заметил, как «кадиллак» начало понемногу сносить в его ряд, и нажал клаксон. Но лимузин продолжало тянуть вправо, и рабочий успел бросить взгляд на водителя и увидеть крупного негра, сидевшего за рулем совершенно прямо, с глазами, устремленными куда-то вверх. Позже он рассказывал жене, что на голове ниггера была обычная прическа в стиле афро, как у них принято, но впечатление было такое, словно у этого черномазого каждый волосок встал дыбом.

Он резко ударил по тормозам и пропустил «кадиллак» вперед. По счастью, прямо за ним в тот момент никого не было. Лимузин подрезал его, и рабочий, оторопев от ужаса, мог только наблюдать, как выполненные в форме ракет задние сигнальные фонари старого «кадиллака» на какой-то дюйм разошлись с его капотом.