Сияние

(Оно ползет вверх… Ты меня силком не заставишь спуститься сюда и встать рядом с этой бочкой, если стрелка встанет даже на ста восьмидесяти…)

Но внезапно в нем заговорил совершенно спокойный и рассудительный внутренний голос.

(Оставь все как есть. Пойди забери Уэнди и Дэнни, а потом выметайтесь отсюда подобру-поздорову. И пусть себе взлетит на воздух.)

Он отчетливо представлял этот взрыв. Двойной раскат грома, который вырвет из этого места сначала сердце, а потом и душу. Первым разлетится на части бойлер в оранжево-фиолетовой вспышке, осыпав весь подвал дождем из раскаленной горящей шрапнели. Воображение рисовало ему, как красные осколки металла мечутся от стены к стене и от пола до потолка странными бильярдными шарами, со смертоносным свистом разрезая воздух. Некоторые из них, конечно же, попадут в помещение за каменной аркой, и огонь легко охватит старые бумаги, которые заполыхают жарким адским пламенем. Будут уничтожены все секреты, сгорят все доказательства, и ни одна живая душа уже никогда не сможет проникнуть в тайну отеля. Следом взорвется газ, взметнувшись фонтаном огня и превратив всю центральную часть отеля в гигантскую решетку для барбекю. А потом пожар охватит лестницы, коридоры, потолки и номера, как в последних кадрах фильма о Франкенштейне, когда сгорает дотла замок. Пламя легко перекинется на западное и восточное крыло, пробежав по сине-черной ковровой дорожке последним припозднившимся гостем. Обои почернеют и свернутся. Никакой системы пожаротушения в «Оверлуке» нет. Есть лишь старые огнетушители, которыми некому будет воспользоваться. И ни одна пожарная бригада в мире не сможет приехать сюда раньше конца марта. Гори, детка, гори! Через двенадцать часов здесь не останется ничего, кроме обугленных стен.

Стрелка на приборе поднялась до отметки 212. Котел кряхтел и постанывал, как глубокая старуха, пытающаяся выбраться из постели. Шипящие струйки пара начали пробиваться по краям давних заплаток; припой плавился и превращался в мелкие бусинки.

Но он ничего не видел и не слышал. Джек стоял, положив руку на клапан, который мог сбросить давление, предотвратив взрыв, и его глаза сияли сумасшедшим огнем, как два сапфира в глубоких оправах глазниц.

(Это мой последний шанс.)

Единственным, что еще оставалось у них, были полисы страхования жизни, которые они с Уэнди завели вместе летом между первым и вторым годами, проведенными в Стовингтоне. Сорок тысяч долларов в случае внезапной смерти, а при гибели в железнодорожной катастрофе, при крушении самолета или при пожаре выплата удваивалась. Сектор «Приз»! Умри, и семья получит приличные деньги.

(Пожар… восемьдесят тысяч долларов…)

И ведь у них будет время выбраться из отеля.