Сказание о Старом Урале

3

В болотах около Студеного озера в лесах много сухостоя, и похожи они на чердынские места у подступов к Полюдову Камню.

Озеро недалеко от Нижнего городка, среди каменистых холмов. Холодные родники питают его чистейшей водой.

По мшистой мокрети ступали кони – вороной Строганова и гнедой – Ермака. Чавкали копыта, уходя по самые бабки в мокрые мхи. Нудила коней мошкара. В стороне то и дело похрустывал валежник – невидимый зверь торопился уйти подальше в глушь.

Ехали молча, после выезда из городка не перекинулись и словом. Наблюдая искоса за нахмуренным Строгановым, Ермак не мог понять, зачем позвал его хозяин на лесную прогулку верхом.

Ели и пихты стали выше, лес реже; остались позади сучковатые мачты сухостоя. Кони вышли на твердую каменистую почву, подковы изредка высекали искры."

"Показалось озеро. На берегах – могучие боры. У воды – мшистые, огромные камни.

Всадники спешились, но не успели привязать коней, как те испуганно заржали, захрапели. Прямо под берегом стоял по шею в воде матерый сохатый. Смачивал со спины оводов и мошкару. Только голова над водой, и видно, что у левого рога два сошника сломаны.

Он повернул голову, с любопытством глядел на людей и коней. Неторопливо вышел на берег. Мокрая темная шерсть блеснула, как лаковая, вода стекала с нее струйками. Сохатый затрусил рысцой вдоль береговой кромки и потерялся среди камней.

– Знакомо тебе озеро? – спросил Ермака Строганов.

– Студеное, кажись. Слыхать слышал, но не бывал здесь.

– Хорошо упряталось в лесах. Годов шесть назад невзначай на него наехал. Наезжаю к нему, когда тревожусь.

– Сейчас отчего тревога? Неужли во мне причина?

– В тебе, Тимофеич. Надобна мне вера в тебя, потому что не только свою судьбу, свою честь, свой интерес тебе доверяю.

Судьбу русской жизни в камском крае, святую честь великой Руси тебе вручаю. Перед ней чисты ли помыслы твои?

– Истинный бог – чисты!

Строганов сбоку глядел на суровое лицо атамана.

– Скажу так: про себя и меня не думай. Мы с тобой – тлен. О Руси думай. Коли Кучума силой нашей не одолеешь – в том еще сраму нет. Сложите головы на сибирской чужбине – то зачтется каждому из вас, ибо нет честнее могилы, чем воинская в чистом поле под ракитой.

– О чем забота твоя, Семен Аникиевич, в толк не возьму?

– В обиду моей заботы не прими.

Воровским делом промышляли твои станичники. И пожаловал бы вас царь-государь хоромами высокими, что двумя столбами с перекладиной. А я вас на подвиг великий посылаю. Каждому ли из твоих удальцов он по плечу? Не сгубит ли вольницу измена? Долго ли атамана под струг спустить или в Кучумовы руки за подкуп предать, чтобы потом в сибирскую орду переметнуться за великие посулы и пойти с Кучумом Русь воевать? Вот какого сраму пуще огня боюсь. Прости, что высказал не таясь.