Сказание о Старом Урале

Что скажешь?

Ермак долго молчал, потом заговорил твердо:

– Большой ты человек, Семен Аникиевич, а людей по-купечески меришь. Казаки мои – люди вольные, и служить к тебе пошли по доброй воле. Знали, догадывались, что служба эта не торговая, а ратная будет... Воровским делом, говоришь, станичники мои промышляли? Всяко бывало, но о земле государевой, вере православной и чести русской казаки мои не менее твоего радеют и прощение от царя заслужат. Для того и в поход пойдут, чтобы Сибирью ему челом бить. А что атаманову волю никто не нарушит – в том моя тебе порука. У нас атамана выбирают – шутят, говорят дерзко, без лести, но уж коли выбрали – никто не посмеет ослушаться али на сговор какой с врагом пойти.

Ослушника у нас – в мешок, песок за пазуху – и в воду со струга!

– Слышал о ваших порядках. И в деле тебя и твоих испытал. Вот и легло к тебе мое сердце, Тимофеич. Запомни! Не корысть купеческая тебя на подвиг посылает. Сибирская земля не мне одному нужна. Важно обуздать злобу Кучумову, иначе она не мало горя Руси учинит. Нельзя Руси сейчас тревоги от татар заводить, когда единство свое крепит. От меня ничего не утаивай, ни радости, ни беды.

Ежели в чем сомнения – сейчас выспроси. Осилишь Кучума – всю славу себе возьмешь. Строгановы не станут ее у тебя отнимать.

Об одном прошу тебя, честного русского человека: покоришь Сибирское царство – зашли ко мне гонца. Я сам грамотой донесу царю о подвиге твоем, ибо царь благословил мой помысел на покорение Сибири.

– В этом слово тебе даю и крепко на нем стоять буду.

– Поверю тебе. Считай, Тимофеич, что перед ликом земли Русской с глазу на глаз побеседовали. О чем говорили, никто не узнает. Только мать-Родина нас с тобой слышала.

А теперь скажу, когда в путь на Сибирь тронешься: в новый год, в первый день сентября месяца. Ждать недолго, всего недели две осталось. Это моего ангела день. Недаром он Семеновым днем слывет и празднуется!

4

Поздний ночной час. Ратный поселок будто в дыму от света ущербной луны. Изба Ермака затерялась среди пихтача.

В чугунном ставце дымит длинная лучина, освещает Ермака в распоясанной рубахе, с расстегнутым воротом. Коптит огонек, темноту в избе дальше стола отогнать не может.

Стоит перед столом Иван Кольцо в заломленной шапке.

Выговаривает Ермаку:

– Как дитя малое, ты, Тимофеич, Строганову доверяешься. Хозяйские посулы, как медовые пряники в карманы складываешь. Похвалами о твоей доблести завертел тебе голову Семен. Хитер! Постельку стелет мягонькую: ляжешь – и на боках мозоли натрешь.

Ермак поднял на сотника тяжелый взгляд.

– В шапке стоишь, а в избе образ.

– В темени его не приметил! – Иван торопливо сдернул шапку и стал вставлять новую лучину в ставец. Новая лучина вспыхнула светлым желтым огоньком.