Сказание о Старом Урале

Развешаны по стенам, свисают с потолка пучки мяты, ромашки и целебных трав: запах в горнице, как на сеновале. Сквозь желтоватую оконную слюду просачивается свет хмурого осеннего дня. У Серафимы нерадостный разговор с деверем и сыном; глаза ее в слезах, но голос тверд. В словах непреложное и беспеременное решение.

– Так и запомни, сынок: на пороге лягу, а в сибирский поход тебя не отпущу. Не для того растила, чтобы зарубил тебя татарин.

– Только о покое материнском помышляешь! – резко сказал Максим.

– Греха в том не углядываю. Ты у меня один. Когда помру, тогда и ходи куда бог на душу положит.

– Доколе мне не по своей воле жить? Не сметь самому себе волосы расчесать? Подобру с Ермаком не отпустите, тайно уйду.

– Неужли осмелишься без моего благословения?

Семен тихо проговорил:

– Про сибирский поход, Максим, позабудь.

– Дядя! Неужто и ты велишь маменькиным сынком в избе сидеть? Стало быть, и ты с матерью заодно? Только не забудь, дядя Семен, что по годам я из-под твоей опеки вышел.

– Пока живым меня видишь, до тех пор слово мое для тебя – нерушимый закон. Остер ты на язык и помыслом сметлив. Только беда, что мудрости еще не нажил.

Татар воевать собрался? А подумал о том, кто будет Чусовую от них оберегать? Не видишь, что притомился я. До сей поры радовал меня, а теперь решил огорчать?

Максим нетерпеливо поморщился.

– Пошто же ты, дядя, меня на Бегбелия с Ермаком отпустил?

– Удаль твою молодецкую потешить тебе дал. Что ж, не трусом ты себя показал. Смерти в глаза заглянул. Теперь же подошло время в глаза жизни смотреть, а она иной раз страшнее... Понимай, Максим: дядя Семен на крутой обрыв в жизни вышел.

Уведет Ермак дружины на татар, покорит их – Руси и Строгановым слава.

А ежели не покорит и обманет? Долго ли в походе строгановский глаз из дружины убрать? Вдруг дружинники хозяина переменят? Нет у меня нерушимой веры в казаков. Из-за корысти и зависти иные не только против Строгановых, против самого царя измену замышляли... Понимаешь, почему нельзя тебе уходить в сибирский поход? Дядя Семен страшнущее дело задумал. Надумал славу Руси нажить разбойными руками. Переметнутся атаманы против нас – позор падет на мою седую голову. Тогда встанешь рядом со мной спасать молодой удалью строгановскую честь, жизнь матери, людей наших на землях Камы и Чусовой. До сего дня не срамили себя Строгановы перед Русью. Надеюсь, и теперь не осрамим себя перед святой отчизной. Как поступишь? Послушаешь нас с матерью?

Максим молча обнял дядю, подошел к матери.

– По-вашему будет.

Мать обрадованно прижала голову сына к груди. Слезы лились из глаз Серафимы. Стали они наполняться радостью... Увидели они, что сын нашел в себе силу уступить благоразумию, проявить не своеволие молодости, а истинную жизненную мудрость.