Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 — Пусть он думает, что мы шутим. Что это игра. Если он потянется за оружием, вы умрете оба.

Девочка стиснула зубы на его руке, сильно, так что он зашипел и отпустил ее.

— Не должна быть смерть. Можете жить. Оба. — Два Пальца обронил это быстро, глядя, как Пледик встает с корточек. — Но теперь плохое время… прошу…

Тихое отчаянье в его голосе удержало ее лучше, чем железная хватка. Она взглянула на мальчика и успокоила его жестом и улыбкой, которые стоили ей больше, чем многодневное странствие по этому миру.

«Все хорошо. Сядь, прошу».

Пледик заколебался, но сел, а его когтистая рука перестала дрожать.

А племя совещалось. Тихие шепоты, склоненные головы, короткие взгляды, порой выражающие больше, чем дюжина гневных слов. Вайхиры удерживали эмоции внутри, глубоко, но это не значило, что не руководствовались ими.

Потому что, когда они наконец приняли решение, оно было близко к мнению Уст Земли. Пледик должен умереть. Их тут же разделили, его заперли в клетке из черного железа, а ее — в этой пещере, одной из многих, где жили члены Тридцати Ладоней. Они не позволили ей даже попрощаться, а когда она видела его в последний раз, он сидел в окружении черных прутьев, спокойный, словно не ведая, что ему что-то угрожает.

Он только взглянул на нее и легонько улыбнулся. Эта спокойная, полная доверия улыбка ранила ее сердце, но, помня о неопределенном обещании, которое дал ей Два Пальца, она попыталась улыбнуться.

Но, когда запирали клетку, Два Пальца куда-то исчез, а Уста Земли сказала, что они убьют мальчика, когда все отдохнут, а потому Кей’ла не знала, что делать. Она была уставшей, испуганной, и у нее все болело, а единственное существо, на которое она могла положиться, должно было через несколько часов умереть.

В этот момент она очень хотела, чтобы около нее оказался кто-то постарше: отец, кто-то из братьев, Ана’ве или даже легкомысленная Нее’ва. Чтобы кто-то обнял ее и сказал, что все будет хорошо.

Он заслуживал большего. Пледик заслуживал большего, чем смерть во сне или яд, после которого он уже не проснется. Воображение подсовывало ей эти жестокие образы, потому что Кей’ла понимала, что четверорукие не рискнут освобождать мальчика из клетки. Он слишком опасен, даже для них.

Ох, знай она, как все закончится, никогда бы не приказала ему вмешаться в схватку вайхиров и Серых. Для них двоих лучше было бы погибнуть среди черных скал от голода и жара… лучше было бы…

И вот теперь она сидела в пещере, за ней присматривала великанша, которая обрекла ее друга на смерть. Кей’ла снова стала безоружной пленницей, зависимой от чужих капризов. Она тихонько расплакалась.

— Рассказать тебе нашу историю, дитя?

Уста Земли говорила на меекхе без ошибок, словно родилась в Империи.