Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он ждал слез, должных выступить на свету, но тщетно. Тело его все еще сражалось за каждую каплю жидкости, а слезы стали бы зряшной тратой. Тело еще хранило надежду на исцеление.

Он услыхал шелест песка и слева от себя внезапно приметил ящерицу. Не какую-то там ящерку, но черную гхе, длинную, почти в два фута, с башкой в красных роговых пластинах. В пасти она держала маленького скорпиона. Собственно, наружу торчал лишь его хвост, бьющий в отчаянных попытках воткнуть во врага жало. На миг они мерялись взглядами, ящерка и человек. Потом, быстрее, чем он от себя ожидал, мужчина выдернул из ножен кинжал и метнул.

Острие попало ящерице в шею, сразу за головой, рептилия свернулась, кувыркнувшись, два раза мелькнуло светлое брюшко – и стала неподвижной.

Он добрался к ней раньше, чем она перестала дергаться. Влага, вода, кровь… Вырвал кинжал из раны, приложил губы, принялся сосать. Кровь ящерицы была густой, отдающей металлом, сладковатой. И было ее мало, отчаянно мало, несколько глотков – и все, он сжимал тельце в ладонях так сильно, словно было оно бурдюком, который надлежит опустошить до конца.

Когда ничего не вышло, он принялся раздирать рептилию на куски, голыми руками выламывать суставы, обдирать мясо, тщательно прожевывая каждый кусочек в поисках остатков влаги.

Ящерица не закрыла глаз. И взгляд, которым одаривала его полуоторванная голова, будто ударил его. Маленький, выпуклый глаз смеялся над ним, а изгиб ороговевших губ, казалось, слал ему злобную усмешку. «И что? – словно бы говорил он. – Полагаешь, будто продлил свою жизнь? Что несколько глотков моей крови и соков, высосанных из мяса, дадут тебе шанс? Я уже мертва, но и ты тоже, человек».

Ядовитое жало скорпиона все еще молотило в чешую. «Таков и я, – подумал он, глядя на эти движения, – маленький скорпион, пойманный пустыней, уже мертвый, но все еще невольно пытающийся нести смерть. Мы те, кто мы есть».

Он согнулся и выблевал все, чем удалось ему наполнить желудок. Упал на руки, глядя на красную кашицу на песке. Ничего, никаких чувств, никакого сожаления, даже после того, как он снова утратил столь драгоценную жидкость. Поговаривали, что человек, лишенный души, не чувствует ничего, поскольку разум и воля, у него оставшиеся, не связаны с чувствами.

Он сел, взял в руку голову мертвой рептилии и некоторое время смотрел на замедляющийся танец сегментированного хвоста. Разжал кинжалом стиснутые в предсмертной судороге челюсти и осторожно освободил пленника. Удивительно, но скорпион уцелел, зубы ящерицы не раздавили панцирь. Мужчина осторожно положил его на раскрытую ладонь. Минуту он и скорпион мерились взглядами, маленький пустынный убийца поднял клешни в жесте вызова и взмахнул хвостом.