Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

И с той поры, как исполнилось мне двенадцать, я ощущаю этого льва, сильного вин-неро, что движется рядом со мной. Порой мне снятся сны о мире, где нет людей, а есть лишь львы, серны, олени и буйволы. И я знаю, что он порой видит сны обо мне, о скачке верхом, о рубке саблей. Я… я не изменяюсь в своей сущности, я всего лишь меняюсь с ним местами. Он переходит в наш мир, а я – в его. Тогда… тогда я становлюсь человеком в теле льва или львом с человеческой душою, а где-то там, по той стороне Всевещности, находится лев в теле человека или человек с душой льва. Это опасно – и там, и здесь.

Особенно там. Лев в теле человека среди других львов. Я когда-то видел сон об этом, о бегстве, поисках укрытия от братьев, о лишающем ума ужасе. Это нечестная замена, потому я редко ею пользуюсь. Но порой – приходится.

Он вдохнул поглубже, словно только что сбросил с себя невыносимую тяжесть:

– Вот моя заслуга.

* * *Как она и предвидела, ущелье, которым они ехали, начало расширяться. Стены раздались в стороны, вставали не столь отвесно, поросшие порой не только мхом, но и травами и малыми кустами.

– Согласно рассказам Ласкольника, дорога будет теперь расширяться и вести в долину, в конце которой и стоит змок.

– Я знаю, Кайлеан. – Кошкодур уже успел прийти в себя от первого впечатления. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но долина – это что-то вроде дыры между скалами?

– Более-менее. Точно так же, как конь – это кошка с копытами.

– Умняшка.

* * *– Вот моя заслуга.

Эти первые слова, это почти магическое признание вырвалось из ее уст почти наперекор ей самой. Раскрытие шло по кругу, и она хотела его избежать, но не могла. Конечно же, иное решение существовало, она могла погасить свой огонь, повернуться и выйти в ночь.

Никто бы не попытался ее задержать, никто не сказал бы и слова. Она просто перестала бы быть частью чаардана.

– Меня зовут Кайлеан-анн-Алеван, и это мои настоящие имя и фамилия. Я меекханка чистой крови, почти как кобылка с родословной. Происхожу я с севера, из Олекадов, но семья моя родом из центральных провинций…

Теперь она поняла, что дает удерживаемая в руках свечка. Она засмотрелась на танцующий на кончике фитиля огонек, и внезапно, не пойми как, огонек этот сделался центром ее мира. Не существовало ничего другого: конюшни, товарищей из чаардана, прочих огоньков – была лишь она и пламя, удерживаемое ею в руке.

Это ему она исповедовалась."

"Рассказывала она ему о своей жизни в горах, о тяжелом труде, о голоде и холоде, повествовала о пути на юг в поисках лучшей жизни и о встрече с бандитами. Рассказывала о приютившей ее семье верданно. Некоторые из окружавших ее людей уже слышали этот рассказ, но, даже если б стояла она теперь среди многотысячной и незнакомой толпы – это не имело бы никакого значения.