Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Якобы услыхали, как кто-то хвастается, что болезнь та – никакая не болезнь, а что некто животинку отравил, чтобы не смогли они уплатить долг и чтобы купцы перекупили их землю. Дурацкая история, но они в нее поверили. Потому решили отомстить, и, прежде чем я успел их удержать, один был мертв, второй – тяжелораненым дожидался суда, а последний сбежал в степи, преследуемый, словно бандит.

Несколько человек кивнули – такие истории были обычны. Люди в несколько мгновений теряли семейный достаток, одно неверное решение могло отобрать все, что накоплено за жизнь.

Пас ты стадо в плохом месте, выбрал неправильного товарища по делу, одолжил деньги не у тех – и, что важнее, у богатых – людей: можешь жаловаться, но лишь на паршивую судьбу и собственную глупость.

– Когда я обо всем узнал, то сделал что должно. Собрал несколько приятелей и поехал по следу наемников, что гнались за моим братом. Мы добралсь до них чуть ли не в последний момент. Потом мы совершили налет на Андурен, где сидел мой второй брат, раненый. Кто-то об этом слышал?

Раздались бормотания, и, что странно, в большинстве из них звучало нечто вроде одобрения.

– В восемь лошадей мы подъехали под тюрьму, и прежде чем кто-то понял, что и к чему, мы уже гнали в степи. Так вот, ни с того ни с сего, я сделался вожаком дикой банды. Встреться мы тогда, чаардан порубил бы нас на куски. Но возврата уже не было, по крайней мере так я думал, – и началась жизнь бандита. Сперва… сперва я пытался сам делать вид, что это лишь месть за обиды семье. Мы нападали на караваны той гильдии, которая заняла наши земли, уничтожали все, что носило ее знак, захватывали их стада и табуны.

Но потом их фургоны начали ездить в группах по двадцать или тридцать, к тому же в окружении с полсотни конных, а потому мы и шанса не имели на них напасть. Тогда я нанял еще людей, но эти не желали сражаться только ради мести. Хотели добычи, коней, вина и женщин. Потому, чтобы удержать их при себе, мы то захватывали табун, невесть кому принадлежащий, то нападали на одинокий фургон или своевольничали в лежащем на отшибе сельце. Так, шаг за шагом, я превращался в конного бандюка, дикого главаря. Держал я людей на коротком поводке, по-военному: никаких насилий, никаких убийств ради удовольствия, дисциплина и послушание. Взамен я вызволял их из проблем, которые смели бы с лица земли любую другую банду. Напоминало это мне старые добрые времена, когда мы атаковали се-кохландийцев, вот только теперь нападали мы на своих. Три года уходили мы от облав, били, где нас не ждали, натягивали нос армии, купеческим гильдиям, закону. Месть ушла в забытье, важны стали лишь слава, гордыня и веселая жизнь.