Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он прикидывает, что потерял еще одну тысячу людей, а всякий из них был некоторым образом бесценен. Однако нужно было сдержать захватчиков, а теперь он сделает все, чтобы смерть его людей не стала напрасной.

Он тянется к Амуроэе, на этот раз Волей. Все не так уж плохо, ее взгорье более крутое, там легче обороняться, а враг не может разорвать линию обороны одной только массой, поскольку эта масса действует аккурат против него. Атакующие оскальзываются на мокром склоне и съезжают вниз. Хорошо.

Он чувствует усталость своих людей, каждый щит тяжелее мельничного жернова, каждый топор, меч и копье едва возможно поднять для удара.

Они сражаются три дня и три ночи без передышки, поддерживаемые одной лишь Волей. Но даже Воли может не хватить.

И когда ему приходится заставить их отступить еще на пять шагов, он их чувствует. Дрожит земля. Трясется, словно в лихорадке. И в той дрожи – гром, грохот и топотанье. Десять тысяч тяжелой кавалерии несутся дорогой между взгорьями и ударют во фланг атакующих. Ланвэе – Белая Стрела опередил остальных, чтобы помочь обороняющимся.

Соскучились? Тот шлет в ответ ироническое отрицание.

Скучать? За куском собственной души?

С чего бы?

Он не сумел устоять на ногах. Внезапно что-то случилось с полом, двинувшимся ему навстречу, а то, как вор об него грянул, должно было войти в легенды. Как будто кто-то одним движением перерезал ему все сухожилия. Сушеное мясо и теплая вода вырвались из его желудка через полуоткрытый рот.

Что с ним, на милость Матери Богов, происходит?! Сила, бьющая от этого засранца, втолкнула его прямо в объятия… чего? Эти воспоминания были другими. На этот раз он не ощущал холодной, прошитой презрением ненависти, не чувствовал жажды убийства.

Теперь перед ним была обычная, нормальная битва, которую надлежало выиграть, но в которой смерть каждого человека имела значение. На этот раз… он жалел каждого убитого, Волю использовал только как моральную поддержку, а не как инструмент для ломания духа, а люди сражались и гибли… ради него.

Клинок, дотрагивающийся до его затылка, был горяч, словно едва вынутый из горна.

– Так я и думал. – Голос, казалось, заполнял весь склад. – Ты не обычная сточная крыса. Но кто? Что прицепилось к тому куску дерьма, который ты зовешь душой? Кого ты приволок из-за Мрака? Ах, будь у меня побольше времени, – я бы с тобой поработал так, что ты выплюнул бы легкие, пытаясь ответить на все мои вопросы.

Встань!

Альтсин внезапно обрел власть над конечностями. И вдруг понял, что не чувствует ни ошеломления, ни усталости, ни тупой боли от сломанных ребер. И что видит окружающую парня мягкую ауру, как будто бы тот исходит паром.

Он встал медленно, тяжело дыша и покачиваясь. Потянулся к завязкам плаща.