Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

* * *Город кажется покинутым.

Он въезжает на улицы и невольно призывает Щит, хотя мысль, что кто-то осмелился бы в него стрелять или метнуть копье, настолько абсурдна, что он почти улыбается.

Однако пустые улицы и затворенные двери домов сдерживают его гримасу.

Посредине города – рынок.

Там стоит одинокий старик.

Старик низко кланяется и говорит:

– Приветствую тебя, господин."

"– Где все? – спрашивает он, хотя и знает, что те скрываются в домах.

– Ищут мира, господин.

– Мира? – Это слово звучит почти чуждо. – Мира? Нынче, когда все земли прогибаются под поступью врагов? Когда сотни тысяч ваших братьев отдали жизнь ради их защиты?

Он качает головой и только теперь улыбается, и под тяжестью той улыбки старик бледнеет и начинает трястись.

И лишь через миг-другой он отвечает собственной улыбкой, настолько печальной, что кажется, само небо сейчас заплачет.

– Здесь, в нашей долине, было пять городов, господин. Лоу, Нерт, Новый Паот, Миферт и наш. Двадцать лет назад ты явился в Лоу, и все мужчины ушли на войну, пятнадцать лет назад ты забрал из Нерта всех, кто мог бы поднять оружие, восемь лет назад Новый Паот опустел, поскольку тебе понадобились люди для битвы.

Три года назад все в Миферте между пятнадцатью и шестьюдесятью годами надели доспехи и пошли на войну. Не вернулся никто. – Старик говорил тихо, не глядя ему в глаза. – Те города… умерли. Женщины и старики забирали детей и приходили к нам, чтобы…

– Знаю, – оборвал он старика, поскольку именно за тем он и прибыл. За поколением, которое за это время выросло. Но старик, казалось, не замечал угрозу в его голосе.

– Я был ребенком, когда началась война, господин. Мне было пять лет. С того времени пришлецы приходят и уходят, а мы постоянно сражаемся и сражаемся с ними.

Порой они союзники, порой – враги, порой всадники Лааль или воины Кан’ны заслоняют нас щитами, а порой макают мечи в нашу кровь. Мы заключаем союзы и разрываем их, нападаем и обороняемся. И в этом городе нет никого, кроме меня, кто бы помнил, каково это – просыпаться и не бояться войны.

Старик замолкает, вытирает трясущимися руками пот со лба.

– А из пяти городов остался один.

Он прерывает его, подняв руку, и тогда голос человека превращается в шепот и смолкает.

– Завтра, – оглашает он приговор.

 – Завтра вы покинете город. Потом его сожжете. Я поставил лагеря, где женщины смогут рожать спокойно, год за годом. Нам нужны воины.

Колеблется.

– Ты – нет, – говорит наконец он. – Ты, последний из поколения детей мира, останешься здесь.

Лицо старика странно корчится, а потом кривится в улыбке.

– Последний? Нет, господин. Лишь когда ты оставишь сей сосуд, только в тот миг умрет последний из детей времен мира. И пусть тогда Хаос смилуется над этим миром, если уж наши боги не желают этого сделать.