Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

* * *"

"Он смотрит на своих людей, на то, что осталось от шести тысяч, с которыми он вошел в горы. Восемьсот воинов, покрытых пылью, в рваных кольчугах и битых шлемах. Почти у каждого – коллекция шрамов, которая устыдила бы и столетнего ветерана, а ведь на пальцах одной руки можно перечислить тех, кто здесь перерос свое тридцатилетие. Целители черпают от его Силы, а потому после битвы им удается поставить на ноги почти всех, кто выжил, но и этого – слишком мало. Потери чересчур велики, а женщины не успевают рожать. Даже те, в лагерях.

Он измучен. Он уже забыл, каково это – навязывать Волю более чем десяти тысячам воинам.

А ведь еще лет двадцать назад тридцать тысяч человек дышали, сражались и гибли за него, не моргнув глазом. Вместе с братьями и сестрами он водил в битвы до четверти миллионов мечей. Нынче у них – не более половины того.

Нужна по крайней мере пара десятков лет, чтобы из новорожденного вырос полноправный воин.

В очередной раз он ловит себя на том, что думает об остальных своих братьях по Разделению: они. Не помнит уже, когда думал: я. Я. Одна личность, которая разделила свои умения так, чтобы наилучшим образом использовать их в битве.

Своим сосудам он давал имена так, чтобы как можно совершеннее описывать их умения. Длань Утешения – приносящая понимание для казни и гибели. Копье Гнева – смертельно опасное в гневе сражений. Поцелуй Покоя – ледяной и в битве, и в смерти. Каменное Око – обладающий жестоким прагматизмом, который пугал даже владык Страны Туманов. Кулак Битвы…

Он даже не заметил, когда эти прозвища сделались именами. А имя – это нечто слишком особенное, чтобы так попросту с ним расстаться.

Врата царства Сетрена все еще оставались заперты.

Однако есть нечто, что их соединяет, украшает лица улыбками и утихомиривает. Дитя – Кай’лл, возможно, сделается ключом, который остановит сражения за первенство.

* * *– Пленники ждут, Господин.

Он поворачивается, сосуд стоит перед ним в позе почтения, окровавленный топор в одной руке, щит – в другой, и выглядит он так, словно по нему проскакал отряд тяжелой кавалерии. Йансе’рин, третий из его сосудов, лучший боец на топорах, какого ему доводилось видеть. Даже не пришлось особо помогать его таланту. Парень сражается, будто родившись с оружием в руках.

Сражается."

"Он улыбается самому себе. Впервые за долгие годы его сосудам пришлось встать в бой. У него их всегда рядом десяток-другой, хотя и неправда, что богу они необходимы на случай смертельного ранения того тела, которое он нынче носит. Такая вероятность существует, но она – исключительно мала. Конечно, умение сражаться куда важнее, все его сосуды – мастера во владении оружием, а он лишь усилил их врожденные таланты всем, что бог может пожертвовать смертному, не обнимая его полностью.