Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

Хорошо, хоть Квартейл прислал своих докторов, чтобы подлечить Бетти. Я поразилась, какая у них продвинутая медицина. Бетти быстро шла на поправку, физически, но только не душевно.

Бетти ничего не сказала, только обняла меня. У нее была такая же привычка, как у Милы — ей нравилось, когда я ее обнимаю. Может, я напоминала им мать? Бетти исполнилось девятнадцать, но иногда мне казалось, что она совсем ребенок. Так, молча, мы сидели очень долго.

— Анна, — услышала я голос Бетти.

— Да, дорогая?

— Я же тогда решила полить огурцы ещё раз. Ты же знаешь, я очень люблю огурцы.

— Знаю, милая, — поцеловала я в лоб Беатрис.

— Он сказал, что просто проводит меня.

У меня прошли мурашки по спине. Бетти решилась рассказать, как это случилось.

— Он показался таким приветливым, и я не отказалась. Мы шли мимо его дома, он предложил мне зайти. Сказал, что они нашли что-то интересное в городе. Я не думала ничего такого. Что может быть что-то плохое, — Бетти уткнулась мне в плечо, — А потом он сказал, что я сегодня буду вместо Аллель. Что если она согласилась, то значит и мы все должны тоже согласиться.

— Тссс, тихо, милая, — успокаивала я Бетти, когда она плакала у меня на груди. В этой груди сейчас бушевал ураган. Я с трудом дождалась, пока Бетти начнет клонить в сон после чая с валерианой, который она выпила, — Ложись, моя хорошая. Вот так. Скоро все пройдет. Мы всегда рядом.

— Анна, — сказала мне Бетти, засыпая.

— Да?

— Ты хорошая. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, дорогая.

Она заснула. Я тихо встала, тихо вышла из комнаты, чтобы ее не разбудить, тихо закрыла дверь. Прошла по коридору к дальней комнате, вошла в комнату Аллель без стука. Благо, она не закрыла дверь. Она ничего никогда не закрывала, включая вход между своих ног.

— Эй, нужно стучать, прежде чем входить! — возмутилась она.

Я подлетела к ней:

— Дрянь! — дала я ей громкую пощечину. Кожа издала смачный шлепок, на щеке Аллель покраснела кожа."

"— Что я такого сделала? — Аллель сидела на шелковых простынях в платье с летними цветами. На резной тумбе стоял мозаичный ночник, рядом с ночником — пышный букет пионов. Пушистые пледы, шелковые наволочки, дорогое вино. Девушка разбросала вокруг себя кучу брендовой косметики, которую ей натаскали ее «поклонники». Аллель сидела среди своих трофеев, улыбаясь, и не испытывая угрызений совести.

Вряд ли она могла испытать это, ведь даже не понимала, что это была ее вина. Моя пощёчина немного привела ее в чувство.

— Из-за тебя эти солдафоны решили, что могут трахать и нас!

— Анна, это очень грубо!

— А я буду грубой, ты все выслушаешь. Тебя поимела вся группа Курта, все это знают. Пока имели одни, другие ждали.