След белой ведьмы

Решил брать авторитетом:

– Какая неувязочка! Что ты мелешь, Кошкин! Ты пьяный, что ли? С должности в очередной раз вылететь захотелось?..

– А хоть бы и с должности, – мрачно произнес Кошкин и твердой рукой вновь направил револьвер на начальника. – А пока что, как должностное лицо, требую вашего задержания до выяснения прочих обстоятельств. В наручники его!

Впрочем, никто из полицейской стражи не шевельнулся. Все они, разумеется, знали, кто такой Образцов, однако видели все, догадывались еще о большем. И тоже понятия не имели, как им быть и кого слушать.

Взбесившись, Кошкин сам сорвал с ремня одного из них наручники и еле-еле, одной рукой, поскольку держал Образцова на мушке, заковал его запястье в браслет – перекинул цепочку через перекладину все той же кровати и заковал второе.

Образцов не особенно сопротивлялся.

– Идиот… – глядя исподлобья, протянул он. – Не знаешь, с кем связался.

Кошкин не ответил. Убедившись в надежности замка, убрал, наконец, револьвер в кобуру. Схватил вэбли Образцова, вполне допуская, что это может быть орудие убийства Аглаи Савиной. Барабан, впрочем, оказался заряжен всеми шестью патронами, и ни один из них не был стреляным. Это слегка покоробило Кошкина, поскольку ломало ладную версию. И все же он демонстративно убрал вэбли за пояс да стал отвязывать девушку.

– Папка на рудниках погиб в прошлом годе… – всхлипывала она, свободной рукой размазывая по щекам слезы, – мамка слегла… дома сестры да братья младшие – жрать нечего… вот и поехала в город на заработки, думала горничной наняться…

– Давно ты здесь? – Кошкин никак не мог справиться с веревками – тонкими шнурками, какими перевязывают тюки белья в прачечных.

– В городе? Перед Великим постом поехала… места так и не нашла. Сперва в ночлежках спала, а потом, как последние копейки кончились, и оттуда выгнали…"

"– А в доме давно?

– Не зна-аю… – девчонка разревелась пуще прежнего, – она меня на улице подобрала, на главной вашей. Грубая бабка, глазищи у нее злые, все криком разговаривала. Но обещала в дом пустить, обогреться. А ежели толковой окажусь, то и место дать на кухне…

Кошкин, наконец, справился с веревкой. Девушка разом и замолчала, принялась натирать запястье. Она припомнила день недели, когда старуха со злыми глазами позвала ее переночевать – и Кошкин сосчитал, что девушка здесь чуть больше суток.

– И что дальше было? – хмуро спросил он.

– В дом и правда пустила. Каши дала, что с ужина осталась – даже с курятиной. Чаю налила – крепкого, сладкого. А потом… тепло у нее в кухне, жарко натоплено. Я и уснула у печки. А проснулась здесь уже… голова раскалывается, и руки привязаны…

– Старуха к тебе заходила? Или еще кто?

– Бабка была разок… воды принесла. Еще вчера, до темноты.