След белой ведьмы

Наказала тихо сидеть, не орать – а то, мол, кляпом рот заткнет. А больше никого не было. Вот только господин, – она несмело взглянула на Образцова. – Я шаги-то по дому еще затемно слышала – думала, бабка ходит, а тут он. Но я напраслину наводить не стану: господин перепугался, как меня увидал, и сразу принялся развязывать. А тут снова шаги… я в слезы, в крик – думала, бабка вернулась. Испугалась шибко. А опосля вы вошли.

Образцов после ее слов откровенно ухмыльнулся и победно посмотрел на Кошкина.

– Не придет больше бабка, не бойся, – ответил Кошкин девушке. Он попытался заговорить с ней ласково, сел рядом на койку. – Ты скажи, выстрел не слышала ли? Или хлопок какой?

– Выстрел? Нет… – Губы у девушки затряслись – она и сама поняла, что случилось с ее мучительницей. – Ей-богу ничего такого не слышала!

Образцов снова некстати хмыкнул: «Ну что, съел, Кошкин?!» – так и кричал весь его вид. Кошкин не реагировал. Тем более что девушка что-то вспомнила:

– Вот только ссорилась старуха с кем-то, – продолжила потерпевшая, – но это еще вчера, опосля того, как ко мне зашла. Кричала что-то, выговаривала со злостью, а потом… потом хлопок был. Будто дверь где-то грохнула о стену. И все стихло. Так это что же – выстрел был?

Кошкин не ответил. Мрачно переглянулся с подручными, с хмурым Образцовым. Поколебался немного и, хоть был уверен, что ему это еще аукнется, наручников его не расстегнул.

– Тот, для кого привели сюда девушку, наверняка вот-вот явится, – вкрадчиво объяснил он Образцову. – Потому я останусь здесь и буду ждать. И потому же вас покамест не освобожу, Павел Петрович.

– Что ж ты меня до Второго пришествия здесь держать станешь, Кошкин? Али пристрелишь еще? – хмыкнул тот.

Чем только более убедил Кошкина: как только он освободит Образцова – тотчас будет арестован сам. Ладно, пусть так… и все же эту сволочь, для которой сюда приволокли девчонку – он дождется!

А дальше поглядим.

Полицейские слушались его неохотно – и все же слушались. Мельком увидав свое отражение в оконном стекле, Кошкин понял отчего: вид его нынче был страшен. Он сам испугался этого дикого взгляда человека, что способен на всякое. Да и ладонь, уверенно лежавшая на рукояти револьвера (хоть и был тот в кобуре), желаний спорить не вызывала…

Один подручный повез потерпевшую девчонку в участок, он же обещался позвать судебного медика. Второй отправился допросить жильцов. Сам же Кошкин спустился вниз, еще раз осмотреть место преступления.

Убитой и впрямь была Аглая Савина. Жизнь потрепала ее сильно, но все же черты белокурой хорошенькой девушки с фотокарточки вполне угадывались.

Она сидела в кресле, запрокинув голову и дико распахнув глаза. Пулевая рана была всего одна – в центре лба.