След белой ведьмы

Похлестче твоей тетушки был бы сейчас пугалом!

На последнем батюшка скрипуче рассмеялся – улыбнулась ему в ответ и Лиза. И все-таки не удержалась от главного вопроса:

– Но все же… отчего вы так уверены, что мама уехала с ним? О том в письмах не говорится!

– Ты третье не читала. Ее последняя записка. Гляди.

Отец отпустил ее, и Лиза, вернувшись к столу, действительно нашла в углу шкатулки маленький сложенный в четверо листок. В нем уже писали иным почерком, женским.

«Прощай, Аглая. А впрочем, увидимся, даст Бог. Когда проснешься, меня уже не будет. И девочку ты больше не увидишь! Она моя дочь, заруби себе на носу! Я уезжаю сейчас же, разумеется, к А. Он меня любит безумно и все поймет. Анна»

Что еще за «А.»?

Лиза понятия не имела, что он за человек, но уже заранее ненавидела. Деловито вернулась к двум первым письмам и нашла внизу короткие незатейливые подписи.

«Pourtoujours, ANDRE»9.

Так значит, этот «А.» – некий Andre, а попросту Андрей?! Хорошенькое дело!

– Батюшка, вы уверены, что это почерк мамы? – уточнила Лиза.

Тот хмыкнул:

– Лизонька, уж сколько писем матушка твоя мне в молодости писала! Ее руку я из тысячи узнаю. Увы.

– А этот Андрей? – не унималась Лиза. – Кто он? Вы его искали? Разве полного имени да адреса не было на конвертах?

Отец покачал головой, он даже слегка улыбался при этом:

– Конверты мне Аглая так и не отдала. Мол, сожгла их, а фамилию да адрес хлыща этого в могилу собою унесет. Боялась, видно, что я драться с ним стану, что до кровопролития дойдет. А впрочем… в молодости я горяч был. Непременно вызвал бы, ежели б нашел. Рвал и метал – так хотел этого Андрея сыскать! Ох и поссорились мы тогда с твоей теткою!

Отец улыбался, однако. Задумчиво глядя в окно, то ли Лизе, то ли себе признавался:

– Да, много бы я отдал тогда, чтобы имя его узнать. А теперь… оно и к лучшему, Лизавета, что Аглая мне ничего не сказала. Надо бы навестить ее. Родственница, как-никак.

* * *

Лиза маялась. Назавтра вставать ни свет ни заря, собираться да ехать на вокзал. Вещи уж сложены. А она полночи ворочалась в постели и не могла уснуть после всего пережитого. Прочь гнала мысли о том, помирился ли Алекс с Милли, да что сейчас делает. И мысли те словно раскаленное копье жгли ее сердце!

Отмахиваясь же от Алекса с его певичкой, Лиза непременно возвращалась к раздумьям о несчастном отце. О жестокой эгоистке-матери, о несчастной тетке Аглае. О мерзавце Андрее и его письмах.

Отец убрал письма в шкатулку, а шкатулку – в ящик стола, когда они договорили.