Сломанное сердце

Хотя совершенно не имею понятия, что буду ему говорить и как буду выгораживать Шаламова так, чтобы Алексей Германович не подумал ничего лишнего.

Гаевский встречает меня как родную. Неужели он еще надеется, что мы с Марком сойдемся? Или из-за поездки так старается?

– Лерочка, как дела? Что новенького? Где будешь Новый год отмечать?

– С родителями, – присаживаюсь в кресло напротив него.

– Да, это семейный праздник. Но, может, первого января приедете к нам в гости? С родителями. Не чужие же.

– Это вряд ли, но спасибо, – и пока он не придумал еще какую-нибудь ерунду, перехожу сразу к делу: – Алексей Германович, у меня к вам огромная просьба. Для вас этого ничего не стоит, а мне будет приятно.

– Весь внимание, – улыбается старший Гаевский.

– Может, вы уже слышали насчет конфликта Бутусова и студента Шаламова?

– Ещё бы! – хмыкнул он. – Навел тут шороху этот студент. Сначала Бутусов на него жаловался. Напал он на него, вроде как. Бутусов даже побои снял. А сегодня Грошев возмущался. Тебе что, этот Шаламов тоже насолил? Ну так ты не переживай, его отчисляют. Дело решенное.

– Как раз об этом я и хотела попросить. Давайте как-нибудь замнем это решенное дело и дадим парню доучиться? Ему всего полгода осталось до выпуска."

"Гаевский непонимающе сморгнул.

– Но он же…

– Насколько я знаю, пострадавшая сторона претензий не имеет. Игорь Иванович мне сам сказал. И Шаламов, он же не какой-то злостный нарушитель. Раньше ведь у него таких проблем не было? И учится он хорошо. У меня вот он лучше всех тест написал, – привираю я, с трудом сдерживая улыбку.

– Ну, ты же знаешь, насчет отчисления не я решаю, а ректор. А Грошев ему уже напел сегодня…

– Но ваше-то слово повесомее будет. И дело даже не в том, что вы выше по должности, чем Грошев. Просто все ведь знают, что ректор уважает вас и к вашему мнению всегда прислушивается. Если вы в порядке исключения попросите ректора дать парню шанс и на первый раз ограничиться строгим выговором, он вам не откажет. Я уверена. Кстати, как там дела с поездкой Марка?

– Марк в апреле должен уехать… – бормочет Алексей Германович, слегка сбитый с толку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С моей стороны это, конечно, грубейшая манипуляция, но на тонкие игры у меня просто нет времени. Да и в случае с Алексеем Германовичем это беспроигрышный вариант. Назови его важным и уважаемым и вей из него веревки сколько угодно. Ну а про поездку Марка я уже так добавила, для верности.

– Хорошо, я поговорю. А тебя-то с чего вдруг так озаботила судьба какого-то студента? Вроде ты у нас особым милосердием раньше не отличалась.