Сломанное сердце

Я бы тебе врать не стала. Особенно сейчас. Так что не переживай. Ну что, допрос окончен, Отелло?»"

"У меня такое чувство, будто я до этой секунды был заморожен и тут начал оттаивать. Нет, будто мне на грудину давила каменная глыба, а теперь ее не стало. И я ничего лучше не нахожу, как снова написать:

«Я тебя люблю».

«И я тебя. Так что забудь про Игоря, хорошо? Ты и так его избил, по сути, ни за что».

Я про ту историю в клубе даже думать забыл, но тут опять завожусь:

«Ну конечно, избил! Если только в его фантазиях. Лер, ну он же гонит, серьезно. Я его тогда вообще не трогал. Встретил случайно в туалете и то сначала ни слова ему не сказал. Он сам ко мне начал цепляться. Провоцировал, типа, ты с ним теперь, всё у вас было, тусуйся, лох. Я, может, и хотел ему втащить, но не успел. Ну и на улице потом тоже не вышло, ты же меня остановила. Так что свои ушибы он сам себе нарисовал, ну или кто-то другой помог. Но точно не я. Я бы тебе врать не стал».

«Ну и хорошо. Тогда тем более забудь о нем».

«А мы вместе? Ты же теперь со мной? Моя?»

Лера долго что-то писала, писала, значок карандаша то исчезал, то снова появлялся. Я уже, если честно, начал нервничать. Но тут приходит просто: да.

* * *На следующий день паломничество продолжается. Только сегодня меня никто и ничто не раздражает, не утомляет, не злит. Наоборот. Я вообще весь мир люблю, а особенно ту бабку-уборщицу, которая мне листок с тестом сунула в руки.

Меня прямо распирает от счастья.

Когда приезжают родители, отец с порога, только взглянув на меня, сразу просекает:

– Что, Пантера, твоя побывала?

– Угу, – киваю довольный.

Кстати, у меня даже мычание сегодня более разборчивое. Но не всем я его, конечно, демонстрирую. С Ленкой вот молчал, не хочу с ней говорить, даже если б челюсть целая была. Да и Вере Филимоновой – она приходила извиняться и даже плакала – тоже нечего было сказать.

Ну и конечно, я с самого утра жду Леру.

Руки зудят написать ей, но знаю по своему опыту, как напрягает, когда тебя все время дергают. Когда все время требуют внимания. Ну и к тому же у нее сейчас работы по горло.

Так что жду, типа, спокойно, хотя внутри извожусь от нетерпения.

Лера приходит почти перед самым закрытием. Около семи вечера. Я уже слегка приуныл. И вообще в процедурном был. А тут захожу в палату – она. Стоит возле кровати, меня ждёт, улыбается, но скованно. И я вижу, что она если и не откровенно смущается, то ей все равно неловко. Теперь же у нас всё по-новому. И как вести себя... в общем, оба не очень ещё представляем.

Да и мне тоже как-то непривычно, если честно. Да какой там непривычно? Немыслимо! Это ж Лера! Моя недосягаемая мечта. И вот она рядом. Моя! И у меня аж голова кругом. Внутри захлестывает. И что сказать – не знаю.