Сломанное сердце

Едва касаясь, конечно, потому что боялась что-нибудь ещё ему там повредить.

А вечером, когда вернулась домой, у нас с ним снова развернулось продолжение романа в письмах. Точнее, в сообщениях. Я так и ходила по квартире с телефоном. Наливала зеленый чай – и одновременно читала, что он мне написал, ужинала – и одной рукой писала ему ответ. И писали-то мы друг другу в основном всякие глупости, в духе:

«Что ты сейчас делаешь?»

«Думаю о тебе, а ты?»

«И я тоже»

«Хочу тебя увидеть…»

И такое у нас развлечение уже почти три недели. И не надоедает же!

А ведь раньше у других пар мне подобное казалось слащавым, наигранным и дико раздражающим, и я искренне считала: «Слава богу, что мы с Марком подобной „ерундой“ не страдаем». А тут вдруг радуюсь как девчонка и даже засыпаю с улыбкой.

Сегодня Артема выписывают. Он и так пролежал в больнице три с лишним недели. Все его жуткие гематомы сошли бесследно. Переломы, слава богу, срослись. Шину вот, правда, ему носить ещё неделю. Но он уже приноровился. Худо-бедно научился пить. И говорит уже довольно бегло и вполне себе внятно, просто как будто цедит сквозь зубы. И не стесняется больше своей шипящей-свистящей дикции. А то первое время молчал со мной как пленный партизан, изредка только выдавливая из себя «да» или «нет», но затем потихоньку разговорился.

И я тоже привыкла к его виду. Когда он улыбается широко, больше не вздрагиваю внутренне, как было в первые пару-тройку раз. И мы оба уже вовсю даем волю рукам, закрывшись в палате вечером, а то ведь я поначалу боялась лишний раз его коснуться, нечаянно сделать больно.

Вчера договорились, что из больницы заберу его я. В смысле, заеду за ним после обеда. Я даже все встречи перенесла на послезавтра. И потом до полуночи наводила дома идеальный порядок, чтобы ни пылинки, ни соринки, чтобы всё сияло. Спать затем рухнула без задних ног от усталости.

А утром встаю в семь, тянусь к телефону выключить будильник, а от Артема уже есть новое сообщение: «С добрым утром, Любимая!». Прямо как в песне. И я, пританцовывая, иду в ванную.

Опять за завтраком, между делом, обмениваемся с ним нежностями, я даже забываю о времени, что со мной иногда теперь случается. Потом спохватываюсь – опаздываю!

Мчусь в офис на всех парах. Работы у нас невпроворот. Совсем скоро суд. Ещё и журналисты одолевают. После избиения Артема дело получило широкий резонанс. И СМИ жаждут подробностей про все делишки Извекова.

Это, с одной стороны, мешает, а с другой – при таком общественном внимании Извекову уже никак не соскочить.

Васильев как-то обронил, что отец Руслана Извекова начал всерьез давить на его начальство через свои связи, а начальство, соответственно, – на Васильева. Но теперь, конечно, прикусили языки.

Освобождаюсь к трем и бегом в больницу. Благо – совсем рядом.