Случайная вакансия

Между ними, как злорадное чудовище, уцепившееся за линию, висело анонимное сообщение. Вчера Парминдер пресекла телефонный разговор, крикнув Тессе: «Это ложь, гнусная ложь, и не говори мне, что Говард Моллисон на такое не способен!»

Тесса не осмелилась продолжить эту тему.

— Я тороплюсь, — сказала Парминдер. — У меня заседание в Ярвиле. Пересмотр дела одного ребёнка из группы риска.

— Да, конечно. Прости. Может, позже?

— Ладно, — ответила Парминдер. — Договорились. Пока.

Кое-как собрав с полу содержимое сумки, она поспешила на выход, но от калитки бегом вернулась проверить, заперла ли входную дверь.

В пути она постоянно ловила себя на том, что не помнит, как проехала предыдущую милю, и яростно приказывала себе сосредоточиться. Но в голове сами собой всплывали злые слова анонимного сообщения. Она уже знала их наизусть.

Член местного совета доктор Парминдер Джаванда, которая делает вид, что печётся о бедных и обездоленных, всегда преследовала тайную цель. Пока я был жив, она меня любила и выдавала это каждым взглядом, а голосовала она всегда по моей указке. Теперь, когда меня нет, она не принесёт совету никакой пользы, потому что лишилась рассудка.

Она прочла это вчера утром, когда зашла на сайт совета, чтобы вычитать протокол недавнего собрания. Шок был почти физическим; дыхание стало очень частым и поверхностным, как в самые тяжёлые моменты родов, когда она пыталась отринуть боль и подняться над мучительным настоящим.

Теперь все знают. И ведь никуда не спрятаться.

Её посещали совершенно нелепые мысли. Например, какие слова произнесла бы её бабушка, узнай она, что Парминдер прилюдно обвинили в любви к чужому мужу, да вдобавок к «пукка-сахибу».

Она так и видела, как «бебе» закрывает лицо складкой сари, трясёт головой и раскачивается взад-вперёд, как делала всякий раз, когда семью настигало несчастье.

— Некоторые мужья, — сказал Викрам вчера вечером, как-то по-новому изогнув губы в своей сардонической улыбке, — желали бы знать, правда это или ложь.

— Конечно ложь! — сказала Парминдер, прикрывая рот дрожащей рукой. — Как ты можешь задавать такие вопросы? Конечно это ложь! Ты же его знал! Он был мне другом, просто другом!

За окном машины уже промелькнула клиника «Беллчепел».

Как можно было столько проехать, не чувствуя расстояния? Ей опасно стало садиться за руль. Она сделалась невнимательной.

Парминдер вспомнила тот вечер почти двадцать лет назад, когда они с Викрамом, решив пожениться, пошли в ресторан. Она рассказала ему, какой шум подняли домашние, когда её проводил домой Стивен Хойл, и Викрам согласился, что это глупо. Тогда он понял. Но сейчас, когда обвинение исходило от Говарда Моллисона, а не от закоснелой в своих предрассудках родни, он отказывался понимать.