Смерть под уровнем моря

Шею отъел такую, что сразу и не задушишь. Но капитан старался, багровел от натуги. Его пальцы все сильнее давили на сонную артерию. Глаза фашиста стекленели, началась конвульсивная дрожь. Вскоре тот окончательно унялся. Изо рта, сведенного судорогой, вывалился синий язык.

Вадим забрал себе автомат, пару запасных магазинов. Кожаный ранец ему тоже приглянулся. Капитану пришлось повозиться, чтобы стащить лямки с мертвеца. Потом послал его ногой вниз по склону. Покойник пробил тушей кустарник и скрылся с глаз.

Сиротин забросил «ППШ» за спину, прислушался и пополз вверх на тропу. Как же вовремя, черт возьми!

Трое мужчин вышли из-за поворота. Они шли к партизанской базе. Первым шагал солдат в камуфлированном комбинезоне, физически развитый, украшенный свинцовой щетиной, в каске с маскировочной сеткой. За ним держался офицер в чине обер-лейтенанта.

Последним – кто бы мог подумать! – топал лично господин Сурков Валентин Ефремович. Его предательство теперь превратилось в твердый факт. Он с подобострастным видом семенил за офицером и что-то тихо говорил ему. Обер-лейтенант надменно слушал, иногда кивал. Наверное, он немного понимал по-русски.

Слава партии родной, их было только трое! Во всяком случае в обозримом пространстве.

Сиротин оторвался от дерева, вскинул «МП40». Солдат оторопел, щетина на его щеках встала дыбом. Автомат выплюнул три пули, которых вполне хватило. Немец разинул рот, закатил глаза и кувыркнулся вниз. Вот и правильно. Нечего тут мешаться.

Остальные тоже оторопели. Офицер раньше времени убрал пистолет в кобуру, стал судорожно исправлять ошибку, рвать застежку.

«За Чернулю», – подумал Вадим, выпуская очередь.

Офицер схватился за живот. Его вдруг обуяли колики, малосовместимые с жизнью. Сколько мучений в лице, какая досада!

Суркова словно кто-то к земле прибил железнодорожными костылями. Он мог бы спрыгнуть вниз. Не успел бы, скорее всего, но все равно попытка не пытка. Однако этот тип застыл, парализованный страхом смерти.

А ведь какая шельма! Выскользнул из лагеря с началом ночи, просочился мимо постов. Дорогу-то запомнил, когда наивные партизаны вели его в лагерь.

Немцы все заранее спланировали. Солдаты ждали агента у подножия гор. Легкие минометы они поднимали на себе. Тяжело, зато результат налицо.

Не время выяснять, что подвигло этого человека на предательство.

– Пожалуйста, прошу вас, не стреляйте. – Изменник насилу разлепил склеившиеся челюсти.

«Меня заставили», – подумал Вадим.

– Я не сам, мне пришлось, меня заставили, – пробубнил Сурков. – Это не то, что вы подумали. Я сейчас все объясню.

– Не надо. Ты и сам, Валентин Ефремович, понимаешь, за что приговорен к расстрелу, – спокойно, почти ласково сказал Вадим.