Соедини свое сердце с моим

Этьен никогда в жизни не чувствовал себя таким глупым и бестактным. Он был профессиональным юристом, но сейчас не находил слов.

— Я знаю, тебе очень больно, — тихо сказал он, — но мне хотелось бы знать о ребенке.

Почувствовав запах одеколона, Анна поняла, что он совсем рядом. Запах мужского тела навевал воспоминания и вызывал у нее чувство неловкости. Эти воспоминания были некстати, она все время гнала их от себя.

— Он еще не развился, это был просто крошечный комочек… — сказала Анна.

Прагматичный взгляд на происшедшее не помогал. В воображении Анны все выглядело по-другому, ей представлялся настоящий хорошенький малыш. Ее губы скривились.

— Почему так? Это несправедливо!

Анна тихо заплакала, склонив голову ему на грудь. Этьен обнял ее.

— Знаю, милая, знаю, — проникновенно сказал он вполголоса.

Она почувствовала, как Этьен вздрагивает всем телом.

Когда Анна отпрянула, руки Этьена опустились. Он увидел мрачное выражение ее лица, и его сердце сжалось. Слова, брошенные ею, били наотмашь:

— Ты, наверное, доволен. — Ей хотелось найти виновника своего несчастья. — Считаешь, что я недостаточно преданно ухаживала за Эммой и Томом. Ты, конечно, можешь забрать их у меня, но этот малыш был моим. Ты был не в силах отнять его.

— Анна, я ведь доверил тебе свою собственную жизнь, жизнь моих детей.

Она в смятении взглянула на него, сбившись с мысли от спокойной убедительности его голоса. Тут Анна вспомнила ужасные обвинения, которые он бросал ей, и решилась. Она не могла простить его за прошлое…

— Нет, ты поверил, что я способна поставить собственное удовольствие превыше безопасности Эммы, — холодно напомнила Анна. — Ты отшвырнул меня, как прокаженную.

Этьен не осознавал, как сильно обидел ее. Это было вроде изгнания из рая. При первом же конфликте он не выдержал экзамена, не поверив ей.

— Я осел! — воскликнул он, пытаясь растопить ее ледяное презрение. — Прости меня…

— Не знаю… Тебе легко быть великодушным после того, как ты узнал правду и убедился, что я не заслужила обвинений.

— Дорогая, тебе больно, но все же прости меня…

Глаза Этьена потемнели от муки, но Анна сделала над собой усилие, чтобы не замечать этого.

— Вот Кэтрин, та не была ни грубой, ни вульгарной…

Взгляд Анны машинально скользнул по ореховому бюро, где раньше стоял целый набор фотографий ее предшественницы, сияющей улыбками. К своему огромному удивлению, она увидела, что все фотографии исчезли. Стояла лишь старинная оловянная ваза с композицией из сухих роз.

— Знаешь, Анна, Кэтрин вполне разделяла твое отвращение к моей постели. По чистой случайности мы зачали Тома, когда спали вместе единственный раз за полгода. Ты видишь, я не преувеличивал, когда сказал тебе, что не был близок с женщиной более трех лет.