Соседка авторитета

Поэтому я и спрашиваю – чья это квартира? Федя, принеси водички из кухни.

Федя исчез, и вскоре я услышала шум. Это из помойного ведра валился на пол мусор. Потом раздался шум воды и грохот – струя била в дно ведра. Через минуту Федя вошел с ведром воды. Честное слово, так смешно на него смотреть, когда в его руках ведро с водой…

Встав над Максом, он разом вылил воду на голову моему спятившему бывшему сожителю.

– Антон, ты представился Математиком… – пробормотала я. – Ты тот самый Математик?"

"– Какой тот самый?

– Ну… которого все знают.

– Ты хочешь спросить, не криминальный ли я авторитет по прозвищу Математик?

– Да, – подумав, ответила я.

– Тот самый.

У меня запылали уши. Пару раз я слышала его имя в новостях. Говорили, он был среди тех воров в законе, которые были на теплоходе во время штурма на Пироговском водохранилище. Потом его имя я услышала в связи с крупными разборками в Москве. Якобы интересы «кутаисских» воров в законе пересеклись с армянской диаспорой и Москве грозила кровавая война. Но Математик каким-то образом все уладил. Рассказывал об этом не сотрудник милиции, а какой-то хмурый тип из журналистов. Как я поняла тогда из репортажа, Математик приглашался для решения разногласий и поиска правильных решений. Говоря языком бизнеса, Математик был медиатором. Только в криминальной среде. Дядька-журналист бубнил, что вором в законе Математик не является, хотя и имеет большой авторитет. Судьба у него трагическая. В тридцать лет он потерял жену и ребенка, а после был осужден и отбыл в колонии строгого режима десять лет за убийство. За выдающиеся математические способности и умение мыслить он получил прозвище Математик. Вот, в принципе, все, что я знала о нем.

– Вы хоть понимаете, в чью квартиру вошли?

В сторону Макса повернула голову только я. Федя жевал жвачку и разглядывал книги, а сосед смотрел куда-то в угол комнаты. Мне показалось даже, что он завис. Перегрелся, а потом сработало реле. Щелкнул рычажок, и человека вырубило.

Я посмотрела на едва живого Макса. Он был белее мела и, кажется, трусил. Я улыбнулась. Не исключено, что разговорчивый мужчина, любящий бить женщин по лицу, чувствовал сейчас то же самое, что минуту назад чувствовала я.

Сосед вышел из ступора и принялся ходить мимо Макса к двери и обратно.

– Я знаю, чья это квартира, – наконец произнес он. И вдруг повернулся ко мне: – Лариса, все, кто принимал участие в вашей прошлой жизни, оказались подлецами и изрядной сволочью. И этот – тоже.

– Макс?..

– Да, – и Антон присел над Максом. – Ну, чем тебя-то он взял? Пообещал за предательство купить «Жигули» тринадцатого года выпуска?

– Антон, я не понимаю… – пробормотала я. Математические способности математическими способностями, но всему же нужно знать меру.