Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Она ж и правда, как кутёк, забьётся куда в угол или под кровать, и сидит молчком, дрожит. Ну, как-то само и прилипло, отзываться стала. А вы как хотите, так и называйте.

Решив, что узнала достаточно, я прошла мимо детей, вновь с визгом играющих в догонялки, и, заглянув за бочку, увидела малышку, сжавшуюся в комочек и всхлипывающую. Присев на корточки, протянула ей булку, встретила настороженный взгляд.

— Возьми, это тебе, — решила пока вообще никак девочку не называть. Может, здесь все уже привыкли, им ухо не режет, но я просто не понимала, о чём эти люди думали, называя так ребёнка.

Пусть не имя, пусть прозвище — всё равно, слишком жестоко.

Когда малышка взяла булку и начала сначала недоверчиво, а потом с удовольствием жевать — а булка и правда была вкуснейшая, наверное, у поварихи была какая-нибудь «поварская магия», мне же рассказывали, что она у драконов под профессию подстраивается, — я осторожно взяла девочку на руки. Она не сопротивлялась, но оставалась напряжённой, не пытаясь устроиться у меня на руках поудобнее, прислониться, расслабиться. Я не так чтобы много знала о детях, но сама ещё помнила себя, маленькую, на руках у Руби, да и просто видела детей на руках у взрослых, когда в поселения всякие заходила, и с этой малышкой явно было что-то не так.

Она не пыталась вырваться, была покорной, но не более.

— Мы сейчас поедем, покатаемся в карете, а потом приедем в красивый дом, — вот и всё, что я смогла сказать девочке. Не говорить же: «Тебя нашёл отец, вон он, тот мужчина, которого ты боишься, и теперь ты будешь жить с ним». Нет уж, иногда правда может только напугать.

Пройдя мимо мужчин, которые стояли молча, кажется, даже боясь пошевелиться, чтобы ещё сильнее не перепугать девочку, вышла на улицу.

Увидев стражников, малышка втянула голову в плечи и задрожала, поэтому я постаралась прошмыгнуть в карету как можно скорее. Больше не видя мужчин, девочка расслабилась и снова занялась булочкой, с робким любопытством осматривая убранство кареты. Но когда, вскоре после нас, в карету забрался Вэйланд, выронила остаток булки, вцепилась в меня обеими руками, спрятала лицо у меня на груди и снова разревелась.

— Выйди, внук, — послышался голос снаружи. — Не пугай малышку ещё сильнее.

Тот послушался и тут же вышел.

— И что же мне теперь делать? — голос Вэйланда звучал растерянно.

— Ждать. Дать своей дочери время.

— Но… я что, даже не смогу обнять собственного ребёнка?

— Пока нет. Ей сейчас и так нелегко, ты же не хочешь, чтобы стало ещё хуже? Счастье, что у нас есть Элай.

— Да, нам повезло. Спасибо, Элай.

— Не за что, — ответила, продолжая покачивать и баюкать хнычущую малышку.

Но успокоилась она лишь после того, как мужские голоса окончательно стихли, а карета тронулась.