Среда обитания

 – Я могу узнать, почему вы не женаты до сих пор?

Погосов смешался. Он явно смутился. С лица словно слетела маска ироничного циника, коим он был до сих пор. Он отвел глаза, посмотрел куда-то в сторону. Помолчал. И наконец произнес:

– Это просто нечестно задавать мне подобные вопросы."

"– Простите, если я вас обидел, – поспешно произнес Дронго. – Но мне показалось, что вы подсознательно думали о чем-то своем?

– Вы действительно ничего не знаете? – недоверчиво уточнил Погосов.

– Нет, – ответил Дронго.

– Моя невеста, с которой я был обручен, погибла в Спитаке в восемьдесят восьмом, – сказал Погосов. – Ей было только девятнадцать лет. Вместе с ней осталась под руинами вся ее семья. Мать, отец, два брата. И моя семья. Мать, отец и два брата. Такое страшное тождество. Мне было только двадцать лет, и я учился в медицинском в Москве. Мне тогда просто повезло, если подобное может считаться везением. Я приехал туда на руины.

– Я помню, – ответил потрясенный Дронго, – тогда это было самое страшное несчастье для всех. Несмотря на карабахский конфликт, в зону бедствия полетел азербайджанский самолет с добровольцами, которые должны были помогать искать уцелевших людей. Самолет разбился, и все погибли.

– Поэтому я до сих пор не женат. Каждый год в этот день я вспоминаю всех погибших, – сказал Погосов, – и до сих пор не могу их забыть. Никого. После страшного землетрясения я стал воинствующим атеистом. Никто так и не смог ответить мне на вопрос, зачем богу нужно было убивать моих младших братьев и мою невесту. Зачем устранять ее братьев и родителей? За какие грехи он убил мою мать и отца? А если он сделал это из любопытства или не захотел предотвратить такую катастрофу, значит, его нет на нашей земле, он ее давно покинул. Я стал психиатром и вот уже столько лет занимаюсь душами людей, но так и не нашел в них места для бога. Там есть место для ненависти, эгоизма, жадности, корысти, тщеславия, честолюбия, но нет места для бога. Душа человека так плотно занята собственными эмоциями и проблемами, что в ней не остается место ни богу, ни настоящей любви. Вы, наверно, решили, что я мизантроп после всех этих слов. И будете правы. Я стал беспощаден к себе и к остальным, как человек, ушедший от своего бога. Поэтому с тех пор я ничего не боюсь и никого не признаю. И если среди этой четверки и мог быть человек, который меньше всех верит в человеческую порядочность, в божественную справедливость, в рай после смерти и вообще в благие чувства, то он сидит перед вами. У вас есть еще вопросы?

– Нет, – ответил раздавленный его словами Дронго, – вы уже все сказали.

Глава 9

В ресторане было довольно много посетителей.