Стоунхендж

Вожак отшатнулся — в горле торчала стрела, струйка крови брызнула тонким горячим фонтанчиком. Ноги вожака подогнулись, он рухнул. Четверо разбойников растерянно попятились.

Томас раздраженно оглянулся. Яра держала другую стрелу на тетиве, острие заинтересованно рассматривало голую грудь ближайшего разбойника. Он пятился, бледный, с дрожащими губами, глаза были умоляющими.

— Брысь! — велел Томас и со стуком вдвинул меч в ножны. — Встречу еще раз, буду рубить, как камыш!

Разбойники, как тени, исчезли в кустах, оставив незадачливого вожака, только листья зашелестели. Томас со злым лицом повернулся к Яре.

— Вмешаешься еще раз без разрешения — выпорю!

Она виновато опустила ресницы.

— Если уж я выбрала из двух мужчин одного...

— Да? — Томас смотрел подозрительно. — А если бы выбрала его?

— Ну... Ты бы явно остался цел.

Томас ощутил себя слегка польщенным.

— Почему.

— Стрелы от тебя отскочут... Лоб-то у тебя медный!"

"Они давно миновали замок, который жители обходили стороной, сами обошли до дуге две крепости, стараясь держаться под сенью леса, а когда заслышали стук копыт, тут же привычно спрятались в кустах.

По дороге, с той стороны, откуда они шли, двигался целый отряд всадников. Передние были с копьями, на легких конях, дальше ехали с арбалетами, затем воины в тяжелом вооружении, за ними кони тащили легкую крытую повозку. Томасу показалось, что за кружевными занавесками мелькнуло милое девичье лицо. За повозкой ехали опять тяжелые всадники, в доспехах и с топорами, а замыкали отряд легкие конники.

Томас поднес Яре под носик огромный кулак, давая хорошо обнюхать, сам вслушивался в разговоры. Двое обсуждали карточный долг товарища, среди тяжело вооруженных шла неспешная беседа о новых типах арбалетов, церковь их тоже объявила изделием Сатаны, сиречь вне закона.

Тем самым распространение этого оружия врага рода человеческого замедлилось, но не остановилось. А это на руку бесчестным, ибо они сразу обрели преимущество над благородными, что послушались церковь...

— А наша хозяйка говорит, — сказал один, — если что создано, то его применят обязательно, хоть умри. Такова подлая природа человека.

— Ну, твоя хозяйка говорит дело... Только почему подлая? Просто ничего не создается зазря.

— Еще бы!.. Столько голов придумывали, столько сил потрачено на этот арбалет, хоть ножной, хоть рычажный, и чтоб перестали применять?

— Вот высокородная Гульча и велела...

Голоса удалились, смолкли. Яра перестала обнюхивать кулак рыцаря, ведет себя, как грубый мужлан, сиречь, простолюдин, а Томас задумался. Где-то уже слышал это имя... И что-то очень недоброе с ним связано!

Яра проломилась через кусты на дорогу. Красиво вырезанные ноздри ее тонкого носа подергивались. В лиловых глазах Томас увидел ревнивый блеск.