Стоунхендж

Он развернулся и в бешенстве, не дожидаясь сигнала герольда, помчался на троих. Томас запоздало пустил коня навстречу.

Они сшиблись в середине поля. Удар был такой, что дрогнула земля, а под королем подломился трон. С проклятиями он рухнул на спину, а на арене снова взвилось облако желтой пыли. Но всадники вылетели из облака такие же грозные и неуязвимые, только у каждого в правой руке были обломки копий, что разлетелись от удара вдрызг по самые рукояти.

Им подали новые копья, и они, дав коням отдохнуть несколько минут, ринулись снова. На этот раз они сшиблись грудь в грудь. Над ареной прогремел сухой треск ломаемых копий, те разлетелись в мелкие щепки. Кони взвились на дыбы, попятились. Томас и Торкзельд удержали коней, пустив в ход шпоры и удила, а на трибунах все затаили дыхание. Впервые кто-то выстоял против Торкзельда, впервые кто-то не уступает!

Внезапно Торкзельд взревел от ярости. Его рука метнулась к бедру, и Томас дрогнул, когда в руке гиганта блеснул огромный меч.

— Защищайся или умри! — крикнул Торкзельд так страшно, что оруженосцы и герольды дрогнули, остановились.

Сэр Торвальд крикнул, срывая голос:

— Ваше величество, это не по правилам!

На трибунах раздались крики:

— Это турнир, а не бойня!

— Остановить!

— Куда смотрит король!

— Бесчинство!

Томас поспешно потащил меч. Пальцы дрожали, без нужды сжимали рукоять с такой силой, что вминались, как в глину. Сквозь узкую прорезь он видел огромную фигуру мрачного рыцаря. Тот вскинул меч и послал коня вперед.

— Смерть ублюдкам! — раздался такой страшный голос, что у Томаса похолодело сердце.

— Живи, Британия! — вскрикнул он и бросил коня навстречу.

Они сшиблись, как две брошенные навстречу одна другой железные горы. Кони поднялись на дыбы, бились передними копытами, рвали друг друга зубами. Это были уже не кони, а звери, которым передалась ярость седоков.

Торкзельд ударил мечом со всей яростью. Щит Томаса лишь смягчил удар, но в голове зазвенело. Кусок щита просвистел мимо, с силой вонзился в землю. Томас поспешно вскинул меч, но лишь сумел отпарировать новый удар.

На трибунах в это время приближенные короля умоляли прекратить поединок. Драться мечами на турнире против правил, к тому же доблесть и умение Томаса вызвали симпатии даже у тех, кто не одобрял искателей приключений, что ушли воевать в чужие страны.

Король поколебался, но в это время его сын обрушивал удар за ударом на рыцаря в серебристых доспехах, у того разлетелся щит, погнулись доспехи, он шатался, конь под ним пятился.

— Нет! — отрезал король с той же свирепостью, с какой его сын наступал на противника. — Пусть закончат свой спор!

— Но прольется кровь!

— На каждом турнире ломают руки и ноги, ломают спину, вышибают зубы.