Страх никогда не стареет

– Кто эти люди? – спросил я Щукина.

– Его мать сказала, что вот этот, посредине, его отец. Вот этот, сбоку, друг отца. Оба померли в том году. А что?

– Неплохо бы найти карабины с фотографии. Кто четвертый? Тот, кто фотографировал?

– Александр Геннадьевич, у вас просто какой-то нюх, – неожиданно в квартире появился следователь Мальцев. – Я, честно говоря, про четвертого и не подумал. Считаете, что этот четвертый знает, где эти «охотники» хранили оружие? Это мысль. У них могло быть общее место, какой-нибудь гараж или что-то в этом роде. Ни у одного из этих троих официального разрешения на огнестрельное оружие нет.

Скорее всего, эти карабины они имели незаконно, для браконьерства.

– Где мать покойного?

– У соседки, чаем отпаивается. Я сказал ей, чтобы до конца осмотра никуда не уходила, – ответил за него Щукин. – Позвать ее?

Приглашенная Клавдия Киселева, находившаяся в прострации, отвечала односложно и натянуто. По ее мнению, фотографировать должен был некий Петр Кухарчук, друг ее покойного мужа. На охоту они всегда ездили вчетвером. Еще она поведала, что в лесу у этой компании был охотничий домик.

Где именно он был, она не знала и никогда там не была.

Щукин тут же, из квартиры, позвонил в адресное бюро и узнал, где живет Кухарчук.

– Поедем к нему? – спросил Денис Юрьевич не то меня, не то следователя.

– Поезжайте, может быть, что и узнаете. Я в прокуратуру. Юра, вы закончили? – обратился Мальцев к парню за компьютерами.

– Да, Евгений Михайлович. Я всё перекачал на внешний диск. Думаю, нет необходимости снимать с этих компьютеров жесткие диски. Пускай так остаются. Квартиру будут опечатывать?

Квартиры, где произошло убийство, опечатывают только в кино, но парень этого не знал.

К тому же здесь смерть по естественным причинам и присутствовала мать покойного, так что никакого смысла опечатывать нет. Но Мальцев, к моему удивлению, сказал:

– До завтра квартиру, конечно же, опечатаем. Если завтра подтвердится, что гражданин Киселев помер по естественным причинам, то ключи передадим родственникам. Денис Юрьевич, сохранность квартиры на вас.

Щукин скорчил гримасу, которая как бы говорила: «А как ты себе представляешь опечатать квартиру? Бумажку с печатью на косяк наклеить и милиционера около нее выставить? Где взять милиционера? А если подростки из озорства сорвут бумажку? А они обязательно сорвут, чтобы посмотреть, что дальше будет.

Может быть, в тридцатые годы, во времена всесильного НКВД, печать на дверях была весомым аргументом и тронуть ее никто бы не посмел, то сейчас времена другие». Вместо этого он сказал:

– Евгений Михайлович, естественно, мы примем все меры к сохранности места происшествия.