Страсть на грани

 — Кстати, пап, я свой разбила, так что с тебя новый.

— Перебьешься, — спокойно ответил Олег. — Сама накосячила, сама последствия и расхлебывай, без спонсоров. В общем, я приехал, Степка открыл окно у Татьяны Ивановны в кабинете, я в него залез и вас выпустил. Пошли домой, авантюристки.

— А зачем он нас запер, этот человек? — спросила Лера. — И почему не вернулся?

— Да напугать он вас хотел, идиоток. Что ему, в общем-то, удалось. — Он критически посмотрел на взлохмаченную Леру и исцарапанную Алену и засмеялся: — Горе вы мое!

— Положим, я ничуть не испугалась, — независимо заметила Алена.

— У этого человека были ключи от дома, — проговорила Лера, уже выйдя на крыльцо и наблюдая за тем, как Олег включает сигнализацию и запирает дверь. — И он знал, как выключается тревожная кнопка. И он не впервые проник в дом таким образом. Первый раз был тогда, когда он убил Валю Резвухина.

* * *Столы накрыли под яблонями. Сколотили прямо здесь, в усадьбе, покрыли на быструю руку сшитыми из простыней скатертями, расставили графины с домашним квасом, огромные тарелки с пламенеющей клубникой, напекли всевозможных пирогов. И самогон был — первостатейный, втихомолку приготовленный в одной из мастерских. Кузнецы, делающие удивительной красоты решетки, скамейки и даже качели, продавали свою продукцию по всей области. Кузница приносила в усадьбе самый большой доход. В свободное от работы время тут пыхтел самогонный аппарат, выписанный «по интернету». Мужики искренне верили, что Татьяна Ивановна про это не знает, а она старательно им подыгрывала.

Самогон был чистый, как слеза, вкусный и градусов под шестьдесят. Его и презентовали на юбилей директорше кузнецы, опустошив свои запасы. Из маслодельни принесли домашний сыр. На мангале нажарили мяса на решетке и напекли картошки в золе. Еда была простая, но сытная и вкусная, а главное — ее было много.

Татьяне Ивановне исполнялось пятьдесят пять. С утра была делегация из областного департамента культуры. Сказали положенные речи, вручили почетную грамоту, заверили, что никого другого на посту директора не видят, так что о пенсии нечего и думать. Татьяна Ивановна и так не думала. От предложения остаться на вечернее угощение высокие гости вежливо отказались, да никто и не настаивал. Сидели по-домашнему. Семья Татьяны Ивановны и сотрудники усадьбы, которые за много лет практически стали ее второй семьей.

Затеяли песни под гитару. Пели нестройно, но от души. Тихонько подтягивая «Клен ты мой опавший», Лера думала, как хорошо сидеть вот так, на свежем воздухе, слушать шелест листвы, петь старые добрые песни и знать, что вокруг все свои, не способные обидеть или предать.

Внезапно она поймала колкий, враждебный взгляд Марины.