Струна времени. Военные истории

В конце концов, при чем тут Томшик с его Борутой? Мы прочесали лишь небольшой участок окружающего лесного массива, и к черту мистику…

На ночлег майор со своими людьми оставаться не стал, сказал, что у него приказ: по завершении операции возвращаться немедленно, пусть по темну. Благо на дорогах здесь не шалят. Распрощались мы, в общем, равнодушно: оба понимали, что таких вот мимолетных встреч-знакомств на военных дорогах не перечесть, какие тут эмоции?

А назавтра мне – да и всем – вышел нешуточный сюрприз.

У нашей крайней машины остановился «Виллис», где рядом с водителем сидел Первый, полковник Крутых. На заднем сиденье – два автоматчика охраны. Места тут были в некотором смысле чистые, но никто не отменял приказ по фронту о том, что определенная категория лиц, старших командиров и начальников (в которую полковник как раз входил), обязана в любую загородную поездку выезжать исключительно с охраной.

Я подошел, вытянулся, отдал честь, по всем правилам отрапортовал: то, се, и еще это, во вверенном мне подразделении произошло ЧП – пропала без вести старший лейтенант Камышева… Из ощущений присутствовало лишь легкое, смутное опасение, знакомое каждому послужившему офицеру: вроде бы ни в чем не виноват, но мало ли что означает внезапный приезд непосредственного начальства. К тому же, как ни крути, ЧП у меня произошло…

Полковник вылез из машины, потянулся, сделал несколько энергичных движений, разминая затекшие суставы, спросил преспокойно:

– Ребят моих накормишь? Выехали с рассветом, позавтракать не успели. А у тебя, я отсюда вижу, кухня еще дымит…

Невозможно было определить по тону, в каком он настроении, но с ним всегда так… Я повернулся к сидевшим в машине:

– Бойцы, ступайте во-он туда и скажите, что я распорядился. Товарищ полковник, может, и вы…

– Потом, – отмахнулся он. – Есть у тебя местечко, где мы могли бы побеседовать с глазу на глаз? Вот и отлично. Веди."

"Я прямиком повел его к своей палатке, прекрасно знал, что она пуста: Ружицкий, прихватив верного Санчо Пансу, уехал в деревню по каким-то своим делам, предупредив, что вернется поздно, может, даже к завтрашнему утру. Походило на то, что и у него что-то резко сдвинулось с мертвой точки.

Полковник, с сомнением покосившись на хлипкий раскладной стульчик, – скорее уж табуреточку, не по его комплекции сделанную, – присел на мою раскладушку. Выглядел он, как всегда, внушительно: метр восемьдесят, сложение соответствующее, холодные серые глаза, лобастый, голова брита наголо, если широко улыбнется во весь рот, видно, что добрая половина зубов справа, и в верхней, и в нижней челюстях – сплошные стальные фиксы. Еще до войны, на дальневосточной границе, замешкался однажды на пару секунд, и ему прилетело по зубам прикладом карабина.